По телу пробежало тепло. Давно я не чувствовал себя так. Вот то, в чём жил почти всю свою прошлую жизнь. А султан хорош! Мои глаза сверкнули. Ладно, давай поиграем.
— Вы велики, Сулейман IV, просите для меня сами. Пусть это будет воля султана, а не моя нужда, — ответил я, глядя прямо в глаза правителю.
И тут монарх рассмеялся. Его голос прокатился по залу, эхом отражаясь от стен. Зафир, чтоб тебя… Знал бы, не спасал. Вот же засранец. Нет бы сказать, я бы подготовился.
— Молодец, русский дипломат! — вытер слезу, выступившую на глазу, султан.
Кажется, все сейчас в зале напряглись. Я был готов в любой момент выпустить свою армию монстров. Одно движение, и тут начнётся настоящий хаос.
— Тогда я решил! — встал турок. — И это моё условие мира. Согласишься — я подпишу его, а нет… Ты будешь отвечать перед своим народом. Это моя награда за спасение сына и извинения за моих людей.
Вот же засранец! Хороший ход. Хороший соперник. Я не питал иллюзий, что меня пытаются использовать в своей игре.
— Ты принёс мир, но оставляешь боль. В наших краях так не делают, — заявил Сулейман.
— Чего? — поднял я бровь.
— Выйди! — махнул он рукой.
Тут в центр зала вышла девушка. Я сразу узнал её — Зейнаб, дочь Нишанджи, та самая, которая пыталась меня убить.
Она выглядела бледной, глаза покраснели от слёз, но держалась с достоинством. Её тёмные волосы были собраны в сложную причёску, украшенную жемчугом.
— Моё условие таково, — турок улыбнулся. — Ты пострадал от действий Нишанджи и его дочери. Ты спас моего сына, когда они пытались тебя убить. Чтобы мир был крепок, возьмёшь её в жёны!
Моё сердце пропустило удар.
— Я дам тебе титул бея. И ты станешь хозяином новой границы с вашим государством. Брак с Зейнаб укрепит мир, а ты выступишь его гарантом, — продолжил турок.
— Твою ж дивизию! — выдохнул я не в силах сдержаться.
Весь зал замер. Придворные, шехзаде, даже стражники — все смотрели то на меня, то на султана, то на Зейнаб. В воздухе повисло напряжение, которое, казалось, можно было разрезать ножом.
Это был абсолютно неожиданный поворот. Я готовился к новым интригам, к возможным ловушкам, даже к покушению, но не к этому. Не к предложению брака с дочерью человека, который пытался меня убить.
Зейнаб стояла с опущенной головой, не смея поднять взгляд.