Он был великолепен на том уровне, на который большинство людей не было запрограммировано. Я говорю о совершенстве Криса Пайна, грандиозности Криса Хемсворта и очаровании Криса Прэтта. Он представлял собой угрозу тройного «К», и я ПРОПАЛА.
— Тебе придется съесть один. — Незнакомец даже не удостоил меня взглядом, бросив телефон на стойку. Он светился, как сумасшедший, от приходящих каждую минуту десятков электронных писем.
— Почему?
— Потому что я выше того, чтобы трахать пьяную девушку, а я бы очень хотел трахнуть тебя сегодня вечером, — спокойно сказал он, приправляя свое небрежное заявление очаровательной улыбкой с ямочками, которая превратила мои внутренности в теплую жижу.
Я попыталась сморгнуть шок, все еще пристально вглядываясь в его лицо. Бездонные темно-синие глаза; взъерошенные каштановые волосы; линия подбородка, прикоснувшись к которой легко можно порезаться; и губы, созданные для того, чтобы говорить грязные вещи на сексуальном языке. Он был образцом, с которым мне еще не приходилось сталкиваться.
В своем темно-синем костюме он выглядел сурово. Изгибы и углы его лица были безжалостны. Между этими беспощадными скулами и квадратным подбородком разместились пухлые губы и прямой нос.
Я перевела взгляд на его пальцы, чтобы проверить, нет ли обручального кольца. Все чисто.
— Прошу прощения?
Я выпрямила спину. То, что он выглядел как бог, не означало, что мужчина имел право вести себя как бог.
Горячий незнакомец прислонился к стойке бара, возвышаясь во все свои — шесть и один? шесть и два фута? — и склонил голову набок.
— Ешь.
— Это свободная страна, — пошутила я."
"— И все же ты, кажется, прикована к мысли, что трахаться с незнакомцем — это как-то неправильно.
— Простите, я не расслышала вашего имени, мистер Не-понимаю-намека, — сказала я зевая.
— Сила Воли. Приятно познакомиться. Слушай, у тебя явно плохой день. Мне нужно убить ночь. Завтра утром я улетаю домой, но до тех пор… — Он дернул рукой, позволяя рукаву блейзера скользнуть вверх, и взглянул на свой винтажный «Ролекс». — Я позабочусь о том, чтобы все, что у тебя на уме, было забыто на ночь.