Худощавый, явно не воинственного вида, в рясе. Если называть священников попами, то передо мной был, скорее, «попок», поп на минималках. И был бы он грозного вида, или хотя бы не такой тщедушный, я даже с еще до конца не развязанными руками смог бы огреть гостя хоть в пах, хоть в грудь, тем камнем, который уже успел перетащить и оставить у связанных рук. Кстати, о них!
— Руки! — потребовал я.
— Э, не, мил человек. Сперва уговор, опосля руки, — собеседник замахал в отрицании своими передними конечностями.
Опа, а мы с ним оказывается о чем-то договаривались? А как, на пальцах? Если я обет хранил?
Впрочем, я уже и не нуждался в его услугах. Наверное, слишком был уверен Вершила, что я испугаюсь креста с водой и даже не попытаюсь выпутаться, иначе как этими соображениями я подобные нелепые узлы я не могу объяснить. Бывшие мои путы, уже валялись рядом.
Резко хватаю дьячка за шею, двигаю его к себе, перехватываю руку и беру ее на слом, втыкая голову дьячка в то сено, на котором я только что лежал.
— Где я? Это первый вопрос. Отвечать быстро! — жестко говорил я.
Следовало сверить реальность и новую старую память реципиента.
— Град вольных людей Берлада, что у Дуная, — уже четко отвечал дьячок.
— Кто я? — спросил вновь я и даже сам поморщился.
Этот вопрос звучал ну очень странно. Так можно и статус юродивого заработать. А там и люди шарахаться начнут. Если такие людишки, как Вершила стороной станут обходить, так и хорошо, но мне же нужна социализация. Надолго ли я вот здесь? Не понятно, может это кома, но не столь важно.
Мне рассказали, кто я. При этом, парень не стал задавать вопросов про бесов или еще чего, чем, на самом деле, спасал свою жизнь. Начни он тут мне задвигать о том, что в меня бесы вселились, или еще какую ерунду, то мог и…
— Чего хочешь? — спросил я в нетерпении, между тем, не показывая вида, что мне больно от того, что расшатываю веревку.
— Уйти, — дьячок приблизился ко мне еще ближе, заставляя поморщиться. — Обрыдло мне все тут, уйти нужно.
Зубы он не чистил давно… Никогда! Все же привыкли мы, люди из будущего, когда или посторонних запахов нет, или все вокруг благоухает парфюмом. Здесь и сейчас так все «благоухало»… всеми ароматами Франции, той, средневековой, где ночные горшки на голову выливали.