И невесту бросил на стоянке, самым хамским образом. Правда она до сих пор в счастливой уверенности, что я — племянница.
Предлагала свои услуги… А Острый и ухом не повел. Полностью оправдывает данное прозвище. Руку протяни, и рана обеспечена. Я и сама ранена им… в самое сердце. Которое замирает, стоит этому мужчине оказаться рядом. Что же мы делаем, Алекс, что творим?
Полное безумие…
Кажется, я все же задремала. Разбудили меня голоса, о чем-то спорящие. Мужской и женский. Сквозь туман, в котором я все еще пребывала, мне почудилось что голос принадлежит Барановой.
— Она пришла в себя?
Теперь я точно узнала голос невесты Островского и волоски на шее зашевелились.
— Пусть спит. — Голос Алекса. — зачем ты ехала за мной? Я же сказал, поговорим позже…
— Ты фактически бросил меня, внезапно, посреди вечеринки в своем клубе… И хотел, чтобы спокойно поехала домой? Я хочу объяснений!
— Каких? Я сказал тебе все, что смог.
— Какие еще аргументы! Ты совсем совесть потерял! — Эльза перешла на визг. — Я папе расскажу…
— Да хоть Господу Богу, — рявкает Острый. — Мне совершенно наплевать.
— Из-за чего? — тут же меняет тон на самый елейный Эльза. — Ну что изменилось так внезапно? Что я сделала?
— Я же сказал, что не готов говорить сегодня.
— Потому что пьяная малолетка тебе важнее?
— Да! Важнее! — рявкает Алекс, а мои щеки начинают гореть, так и хочется дотронуться до них ладонью, но я не смею…
— Я уверена, что моя помощь с Дуней пригодится!
— Спасибо, но справлюсь сам.
— Ты уверен? Я могла бы остаться. — Заискивающе просит Эльза.
И в этот момент у меня урчит в животе! Конечно, я ж с утра толком не ела, и то только благодаря заботе бабули Валеркиной… Иначе бы и совсем ни крошки во рту не было… Краснеть сильнее, наверное, невозможно, это ужасно глупо… Дергаюсь от неожиданного предательства собственного организма, и снова замираю.
Жених и невеста продолжили разговор шепотом, и у меня не получалось разобрать, о чем идет речь. А потом и вовсе все стихло, раздался хлопок двери и шум отъезжающего автомобиля."
"— Думаю, ты можешь встать. Достаточно притворяться. — Раздается над моей головой голос Островского.
Открыл заднюю дверь, стоит и смотрит на меня хмуро. Голос звучит так, словно он смертельно устал… от меня. Мне становится обидно.