никаких разночтений...дополнительная комиссия не требуется..., -
долетали до меня обрывки фраз. Публика продолжала свистеть.
- Ти-ши-на, - распорядитель грохнул зычно так, что дрогнула Арена. - Тишина!
Второй из толстяков-распорядителей преподнес мне белую ткань, протянув на вытянутых
руках, с коротким поклоном. Ткань мантии была мягкой, нежный шелк струился между
пальцами, лаская кожу.
- Господин распорядитель, - я обратилась к толстяку напрямую. - Согласно правилам, я
имею право делать с белой мантией все, что угодно?
Толстяк застыл, напряженно думая, и очень явно ощущая подвох.
на двух других в пурпурном, и, получив утвердительный кивок, пояснил мне.
- Согласно правилам Турнира белая мантия означает белый билет, в любое учебное
заведение по выбранному направлению. Прием без вступительных экзаменов, на особых
условиях. С момента вручения мантия принадлежит кандидату и он вправе распоряжаться
ей так, как сочтет нужным. То есть, все, что угодно, но прецедентов ещё не было.
- Благодарю, - оборвала его сентенции я. - Я не считаю себя достойной белой мантии. -
Мой голос, усиленный чарами прозвучал на всю Арену в гробовой тишине. - Четыре
искусства, несомненно, это достояние нации, и кандидат, получивший этот благородный
знак, - я потрясла шелковую тряпку в руке, - должен соответствовать всем критериям,
продолжать развивать и приумножать наследие предков. Я не собираюсь на факультет
Искусств, - я тепло улыбнулась мистрис Айрель. - Как правильно отметил ранее сир Садо,
мои таланты лежат совершенно в иной сфере.
паузу, - я бы хотела передать белую мантию гораздо более достойному, по-моему мнению,
кандидату.
Слова произвели эффект взрыва. Трибуны загомонили разом, только немного
успокоившийся Садо снова подскочил в кресле, военный Тир улыбался, и даже Таджо
заинтересованно дернул бровью. Леди Фелисити смеялась, потрясая тростью, а мистрис
Айрель смотрела гордо - она решила, что я настолько предана идее стать целителем, что"
"просто не могу и помыслить ни о чем ином.
Все взгляды судей нет-нет да и скользили в сторону замершей рядом со мной в волнении
Марши. Перила ложи Фейу были так плотно забиты народом, что, казалось, они скоро
свалятся вниз на Арену, прямо со второго яруса.
- Тихо, - зычный голос толстяка призывал к тишине. - Господа, прошу тишины. Ти-ши-ны...
Трибуны успокоились не сразу, гомон продолжился, но я смогла продолжить говорить.