Все юные Сиры в школе потеряют дар речи от такой красоты...
Ликас поперхнулся.
Последнее время все привыкли видеть меня в удобной немаркой домашней одежде, но это не значит, что я постоянно буду ходить, как серая мышь. К сожалению, единственная дочь рода Блау просто не может себе позволить такую роскошь.
– Наставник…, – я замолчала, не зная, как спросить о том, что волновало меня уже некоторое время. Если аллари могут предсказывать место Прорыва, и они знали про Керн, то почему… псаки вас возьми, почему никто не предупредил меня.
Я боялась услышать ответ на этот вопрос. Ликас был одной из тех монументальных гор, которые поддерживали свод небес моей жизни. И держат небо на своих плечах сейчас. Если Ликас знал, и отправил меня на площадь…
– Вайю? – мастер подошел ближе, поддержав меня под руку, потому что я застыла на ступеньках кареты.
– Не нужно, – я выдавила убедительную улыбку, похлопав Наставника по плечу. – Школа. Новый год.
– Я поеду в сопровождении, – Ликас был непреклонен.
– Я просто боюсь, – я пододвинулась к мастеру ближе и понизила голос, придумывая убедительное объяснение. – Каждый раз, как я покидаю поместье, происходит что-то за гранью, – площадь, прием, лабиринт, пробуждение источника.
Ликас неохотно кивнул, принимая пояснения, не спуская с меня тревожного взгляда.
– Все будет хорошо, Наставник. Трогай! – Я нырнула внутрь, устраиваясь на сиденье рядом с Фей-Фей. – Трогай! Гони!
Просвистел кнут, лошади всхрапнули, и мы тронулись.
В карете было тепло, но не жарко. Согревающий артефакт под потолком мерно едва слышно гудел.
Фей-Фей с любопытством выглядывала в окна, приподнимая бамбуковые жалюзи и плотные занавески с кисточками. Она никогда не ездила в школу от меня, а виды стоили того, чтобы запечатлеть их на картине. Заснеженный лес. Поместье. Верхушки Лирнейских гор в туманной облачной дымке вдали. Красивый суровый край.
От поместья Блау до нашей Кернской школы путь занимал не более тридцати мгновений верхом бодрой рысью. В карете скорее всего дольше.