Возможно, вниз… А возможно, вверх… Тело не чувствовало притяжения, а может, она и не летит вовсе, а висит в черноте, как пойманная в паутину муха, как рус-алка на ветвях. А еще она ничего не услышала. В черной дыре царила такая же непроницаемая тишина.
— Угу! — крикнула Алина, как она когда-то в детстве кричала во все встречающиеся на дороге колодцы — просто так, чтобы запустить в земляную дыру звук и послушать, как он шмякнется о поверхность воды и вернется обратно. — Угу-гу!
«Угу» совиным уханьем забилось вокруг, дробясь на сотни отражений, «Угу-гу! Угу-гу! Угу-гу!» — пронеслось вокруг испуганной стаей летучих мышей, и хлопая невидимыми крыльями, стихло вдали.
— Эй, кто это тут? — взрезал тишину чей-то встревоженный голос.
— Я, — Алина ухватилась за голос, как утопающий за прибрежные камни. Ее «Я» тотчас посыпалось мелкими камешками то ли вниз, то ли вверх.
— Кто я? — взвизгнул голос.
Алина растерялась. Она никогда не пыталась себя определить, я и все тут, просто Алина, человек…
— Человек, — бухнула она. Тяжелое слово просвистело мимо и гулко стукнулось о невидимую землю.
— Человеки тут не бывают! — категорически заявил голос. — Раз ты здесь, значит, ты не человек."
"— А кто? — «Кто» выплыло из губ красивым мыльным пузырем и удивленно поплыло рядом. И тут Алина заметила, что темнота перестала быть непроницаемой.
— Ты не знаешь кто ты? — смутился голос. — Совсем-совсем?
«Совсем-совсем» окутало Алину чем-то теплым и щекочущим, похожим на нагретый солнцем морской песок.
— Совсем-совсем, — повторила Алина, чтобы еще поглубже зарыться в золотистое тепло.
— А! — протянул голос. — Тогда понятно, зачем ты здесь… Ну, спрашивай же скорее, чего же ты молчишь!
— Что спрашивать? — встревожилась Алина.
Все, что хочешь, — возмутился ее непонятливости голос.
— Где я? — выпалила Алина, чтобы хоть что-то спросить.
— Ха! На этот вопрос даже ответить могу! Ты в банке данных. Тут хранятся ответы на все существующие вопросы.
На все, на все? — новый поток приятно теплого песка заструился вдоль тела. Алина едва удержалась, чтобы блажено не захихикать.
— На такие дурацкие — нет! — отрезал голос.
«Ничего себе! — обомлела Алина, стряхивая с себя сонные песчинки.