Однако удовлетворения это не принесло, и Клаус долго не мог понять, почему. Много позже, свыкшись с новой ролью, и проведя ряд экспериментов, он осознал, в какую ловушку попал.
Все, абсолютно все в этом мире зависело от него! Но, вместе с тем — и Клаус осознал это совершенно ясно — от него не зависело ровным счетом ничего.
Он повернулся к Ханне.
— Откуда у тебя такое имя? Впервые встречаю мулатку, которую зовут Ханна.
— Ты сам дал мне это имя, разве не помнишь? Он не помнил.
— А как тебя раньше звали?
— Хильда.
— Еще лучше.
— Как скажешь дорогой, это ты меня так назвал. Здесь все так, как хочешь ты.
Клаус хлопнул по водительской перегородке, и машина резко затормозила. Он открыл дверцу салона и, схватив Ханну-Хильду за волосы, вышвырнул ее на мостовую.
— Убирайся ко всем чертям! — заорал он. — Я не желаю тебя видеть! Не смей попадаться мне на глаза!
Она поднялась, потирая ушибленную коленку, нос был в крови, а через весь лоб тянулась грязная ссадина. Девушка посмотрела вслед удаляющемуся автомобилю и, улыбнувшись, помахала ему рукой.
Сначала все было хорошо. Главное, он снова мог сесть за руль. Ноги слушались, как прежде, и очень легко было забыть, что все окружающее — не более чем иллюзия, созданная программистами Корпорации. В рамках этой иллюзии он был Богом. Все девушки мира любили Клауса, все рестораны мира подавали любимые блюда Клауса, погода всегда была Клаусу по душе, в любом доме Клауса встречали, как родного, и каждое сказанное Клаусом слово воспринималось с восторгом.
Но очень скоро Клаус заскучал по честным поражениям. Он даже представить не мог раньше, что это такое — мечтать не о победе, а о проигрыше. Всякий раз, садясь в кабину болида, он знал, что не разобьется, не слетит с трассы, не потеряет управление, и обязательно придет первым. Ничто не могло помешать победе, кроме желания самого Клауса.
"Очень быстро Клаус забыл, что такое азарт. Обойти всех соперников, чувствуя, как в груди вскипают адреналиновые волны, выскочить к финишу первым, слыша стук собственного сердца и грохот крови в ушах, стрельнуть шампанским, все еще не веря в победу, ослепнуть от счастья, захлебнуться восторгом… Все это в прошлом. Теперь, выводя кар на гоночное полотно, Клаус испытывал лишь скуку и равнодушие.