— И это все, что Вы готовы мне сейчас сказать?
— Да, господин таку-шангер. Мои люди все тщательно расследовали. Вероятнее всего это излом стойки шасси. Техотдел подтверждает наши выводы.
— И ничего более добавить не можете? — произнес скрипучим голосом седой начальник отдела.
Именно сейчас, глядя на бесстрастное лицо начальника, на котором годы его жизни оставили свои глубокие следы, и, вспомнив слухи о его возрасте, Янни понял, что ему делать. Во времена молодости таку-шангера к ритуалам относились намного уважительнее.
Никогда раньше Янни не обращался к столь древним церемониям.
Как трудно.
— Я не готов сказать это сейчас. Хатамо-ротатамэ. Прошу дать мне положенное время на проведение ритуала.
— Ты ссылаешься на ротатамэ? — в блеклых глазах таку-шангера проявился и разгорелся темный огонек интереса. — На этот древний обычай? Сейчас, в наше время?
— Для верности нет предела.
— Достойные слова. — Таку-шангер помолчал.
— Хатамо!
Янни поклонился и вышел из кабинета начальника отдела случайностей. Рука, в которой он крепко сжимал металлическую фигурку, дрожала.
Как страшно.
Через десяток минут после того, как Янни закрыл за собой дверь, таку-шангер набрал хорошо знакомый номер.
— Господин Чженси, прошу простить за беспокойство…
…Через полчаса он опустился в кресло напротив главы Шангаса, сидящего за своим рабочим столом.
Дождавшись, когда Тяу-Лин захлопнет книгу, таку-шангер произнес:
— Хатамо-ротатамэ — это серьезно, слишком серьезно. Мальчик не просто так его объявил, он знает нечто странное.
Чженси кивнул:
— Да, на моей памяти ротатамэ объявляли лишь дважды, и оба раза — очень давно.
Тяу-Лин оторвался от книг, откашлялся и хрипло выговорил:
— Я не знаю, почему он объявил ротатамэ. В том старом пророчестве о приходе Господина Лянми об этом не говорится ни слова.
Глава Шангаса стал из-за стола и подошел к восточным окнам. Он смотрел на город и думал. За окном мелькнула неясная тень и мимо окна прополз толстый провод.