Родион снова почувствовал мимолётный укол вины и тут же разозлился на себя. Сама виновата. Пошла бы с ним на Фабрику, как он звал. Там у неё был бы какой угодно шампунь. И косметика, и одежда, и красивая мебель… И даже большой белый рояль. С позолоченными педалями и фигурным пюпитром для нот. Её тайная мечта.
— Ты никогда не думал, что можешь потерять работоспособность? — Алисин голос звучал ровно, но Родион слышал в нём затаенный страх. — На вашей Фабрике ведь не выдают пособий по инвалидности. И что тогда? — она перевернула его забинтованную руку ладонью вверх и уставилась на кончик бинта, выглядывающий из-под повязки.
— Да ничего такого не будет. Это всё не так страшно, как ты думаешь.
— Чем ты там занимаешься? — она понизила голос до шёпота, всё так же сидя на корточках у его ног и держа его руку в своей. Глаза у неё были как будто заплаканные. — Чем ты там всё время занимаешься?
— Это промышленная тайна, — неловко пошутил Родион. С каждым разом придумывать новые шутки было всё сложнее и сложнее.
Алиса закусила губу, поднялась. Стала собирать грязную посуду, гремя чашками о раковину. Родион видел, что она сердится, но молчал. Всё, что мог, он уже давно ей сказал.
Он взял журнал, тупо полистал, разглядывая плечистых широкоскулых женщин, рекламирующих хозяйственное мыло и новейшие противозачаточные средства. Ребёнка они так и не завели. И, наверное, уже не соберутся — обоим за тридцать. Он-то ничего, но Алисе просто поздно рожать, к тому же она такая слабенькая, — может и не выдержать.
«Попросить ребёнка, что ли? Там», — мелькнула вдруг мысль. А что? Ему бы хотелось почувствовать себя отцом. Может, потом увидеть своего сына во сне. Это было бы… интересно.
— Сыграй мне на пианино, — попросил он.
— Эли-ис! — протянул он. — Ну а мы с такими рожами возьмём да и припрё-ёмся к Элис!
— Родя, выйди, пожалуйста. Там публика ждёт.
— Пошли они…
— Так нельзя. Ты же подводишь всех.
— По хрен. Ты мне одолжишь. Немножко. Впервой, что ль?
Она как будто заколебалась, потом покачала головой.
— Родя, я… Я не смогу больше.
— А?
— Я уезжаю. В Рим. Мне предложили контракт… «L`Oreal». Они Клаудию Шиффер раскручивали. Я… такого шанса может никогда больше не представиться. Я попрощаться… пришла…
— Ну и иди, — сказал он.
Она закусила губу. Покачнулась, будто вот-вот упадёт.