— И это называется свободная страна?!
— Кстати, давно хотел спросить, но раз уж разговор сам зашел… Вы поминаете то Черта, то Бога, и я никак не могу понять — по вере вы сатанист, христианин или кто?
— Атеист, — мрачно сказал Трохин. — Опять оскорбил всех?
— Почему же? Это ваше право на веру, — задумчиво кивнул Ваня. — Атеист… Кто б мог подумать… Но тоже все будет хорошо! Наберитесь терпения. Мы, кстати, уже прилетели. Это пятно на горизонте — остров Пасхи, сейчас мы снизимся и увидим гигантский стадион.
Ваня умело посадил кар на площадку и повернулся к Трохину.
— Повторяю еще раз: никаких разговоров ни с кем, кроме меня. И запомните: здесь никто не должен знать, что я следователь! На худой конец, если зайдет разговор, то я — ваш близкий френд."
"С этими словами Ваня приладил к правому уху небольшую сережку.
— В каком смысле френд? — насторожился Трохин. — Если нас спросят, я должен буду ответить, что мы геи?
— Я вижу, гражданин Трохин, вы еще слишком плохо понимаете законы свободы.
— Ах, ну да… — вспомнил Трохин.
— А серьга для маскировки надета, — пояснил Ваня. — Представьте: два гражданина с большой разницей в годах — не подумайте, что я вас оскорбляю, но года не скроешь, — появляются вдвоем в общественном месте. Кто это? Или отец с сыном — а многие смотрели вчера канал и знают, что вы прибыли из далекого века и сыновей у вас тут нет.
Трохин вздохнул и ничего не ответил. Ваня подмигнул ему, хлопнул по штурвалу, и люк кара распахнулся. Трохин неуклюже задрал ноги, перекинул их через бортик и спрыгнул на землю, выстланную зеленым податливым пластиком. Краем глаза он увидел, что Ваня шагнул прямо сквозь борт, который распахнулся перед ним непонятным образом.
Дул приятный ветерок, пахло океаном: солью, чайками, водорослями. Впереди возвышалась белая, совершенно гладкая стена. Ее верх терялся в небе, а края тянулись вдаль по обе стороны, насколько хватало глаз. Трохин оглянулся: сзади до самого горизонта простиралась пустыня, выстланная упругим пластиком, по ней кое-где бродили люди.
— Нравится, гражданин Трохин? — спросил Ваня.