В «Правилах и обязанностях», как бы, про поцелуи конкретно ничего сказано… Но всякий раз, целуясь с Кислым на площади, Ольга потом воровато оглядывается по сторонам — нет ли супервайзера?
— Слышь, Оль, а кто ночью работал, Наташка? Наташка — Ольгина сменщица на площади. У нее классная татуха, точнее — подкожный биочип: как бы на запястье набит циферблат электронных часов. Только цифры каждую минуту меняются и всегда показывают точное время. А корректируются с ближайшего аэростата везде в пределах зоны обслуживания системы.
— Наташка работала?
— Ну а кому ж еще? Я ее, правда, с утра не видела. Небось, осталась со своим последним, сюда не вернулась.
— Надо кое-что спросить у нее. Тут, прикинь, чё было! Видела утром костровище вон то?
— Да делать мне нечего — костровища ваши рассматривать."
"— Они не наши! Коммунары, суки, чё устроили: вчера Пешка и Скунс обдолбались в ноль — их когда уводили, они ни хрена не понимали. А начали тут с утра. Когда я пришел, они уж тут лежали, тащились. Ну и, короче, вечером — поднимаем их, спрашиваем: «Доски ваши где, бобики?» Они мычат чё-то, хрень какую-то несут.
— За доски убивать будешь?
— Убивать — не убивать, а в жопу стрелу — в самый раз будет. Да и убил бы — козлов не жалко. Вон написали свою новую мудрость — видела, слева на пьедестале? «Сатана — наш рулевой».
— А не скажет тебе Наташка ничего, если и видела.
— А вот мы спросим! Может, и скажет. Это ты у меня зараза такая — и нашим, и вашим. Ты бы не сказала, я понимаю. У тебя все друзья! Яуза-уяуза… А Наташка тоже этих козлов не любит.
— Причем тут «любит — не любит»? Плюнет-поцелует. Просто мы в вашем идиотизме не участвуем. Без нас разбирайтесь. Мы вам не шпионки.