Как в любом предприятии подобного рода, в проекте должны быть проигравшие и выигравшие, так? Неужели проигрыш определяется такой мелочью, как произнесение или написание того самого слова? Как же они это отслеживают? Может, чем черт не шутит, у меня в голове находится бомбочка, для которой это слово является детонатором?.. Похоже, я и сам уже начинаю бредить. Пора и мне накропать статейку «Как я продал душу дьяволу, и что мне за это было» и вывесить в интернете. Авось прокатит.
Знаете, в последнее время у меня появилось настоящее вдохновение.
Настоящее. Такого со мной никогда не было. Я, как бы это объяснить… стал свободнее, что ли. Перестал бояться своих мыслей, тех идей, которыми всегда хотел поделиться, но из-за собственных комплексов считал, что это никому не нужно. Я перестал бояться. Не знаю, сколько времени мне осталось, и будет ли у меня возможность писать после истечения срока, поэтому провожу у компьютера все свободное время в надежде закончить новый роман. Ирония судьбы — теперь, когда мне есть, что рассказать читателям, когда я искренен, когда каждая строка суть правда, а не блеф — я не могу позволить себе вставить в текст это самое слово.
Здорово, правда? Этот факт породил еще один любопытный вопрос: не является ли вышеупомянутое табу моим индивидуальным условием! Возьмем, скажем, какого-нибудь художника. Никому он не нужен, никому не интересен, а сам себя считает непризнанным гением. И вот от отчаяния и безнадёги он восклицает: «Да гори оно все синим пламенем!» и идет в известную нам контору.
Там заполняет все положенные бумаги, проходит отбор, заказывает себе поощрение (допустим, славу и богатство) — и в качестве условия получает запрет на использование в своей мазне, скажем, синего цвета. Как вам такой поворот? Если вам что-то известно об этом, напишите мне.
А.К.».
«Здравствуйте, друг мой!
Очень надеюсь стать первым читателем Вашего нового произведения. Что-то мне подсказывает, что эта книга станет сенсацией.
Серьезно. Теперь ближе к делу. Будете смеяться, Вы почти угадали: мой племянник был… нет, не художником — музыкантом (и как это я раньше не сообразил, блин!). Он играл на трубе в джазовом ансамбле КГТИ. Среди участников проекта я также обнаружил Анну Подольских — художника-графика. Она, как мне удалось выяснить, сейчас в Праге на открытии своей выставки. Еще один участник — Дмитрий Мамонтов — подписал Договор, будучи начинающим программистом.
