В этот раз я не тронул никого, даже мерзких гусениц… Даже серых козявок. Они были моими гостями на пиру и мяса в этот раз было вдосталь для всех. Затем, когда от поверженного мною бычка остались только голые кости, я поселился в черепе. И всякий раз — если, конечно, не было дождя — по вечерам лежал, распластавшись, на левом роге…
Как-то раз, на рассвете, около бычьего черепа, в котором я жил, раздался шум, подобный грому, но стократ сильнее. Словно неимоверное стадо несется по степи — и каждый бык в нем вдесятеро громаднее Оркала.
близилось к зениту — в матовой стене открылось отверстие и из него к земле протянулось что-то плоское и ребристое. На минуту все снова замерло, затем по вновь образованному настилу из чрева странной летающей горы на землю сошло нечто… Вернее, не сошло, а, скорее, скатилось… Или не скатилось. По бокам это нечто имело две бегущих плоских змеи, которыми оно отталкивалось и на которые опиралось. Это нечто явно не было существом, хотя и умело самостоятельно передвигаться.
Я продолжал наблюдать. Наконец в черном отверстии летающей горы показалось… странное… существо… Да, в отличие от черепашек, это определенно было существо — и громадное! В несколько раз больше Оркала, а ведь седой вожак считался самым крупным из жителей степи! Больше всего пришелец напоминал варана с крыльями, вставшего на задние лапы.