Даже деревенские мальчишки, существа без тени уважения и страха в душе, не решались шутить с шаманом свои любимые шутки. Скажем, метнуть через забор мешок с соседским поросенком или привязать к двери суровою нитку и поводить по ней куском древесной смолы, от чего у находящихся внутри возникало ощущение нападения на дом птицы-рашпиля. Пустые глазницы черепов собак и коз, надетых на кривой штакетник, равнодушно смотрели, как Хэммел Милл снимает шляпу, зажав возмущенную курицу между коленями, как пестрым платком вытирает несуществующий пот со своей худой шеи.
И как он, пытаясь удержать рвущуюся на волю курицу, падает в дверь, споткнувшись о высокий порог и ударившись головой о низкую притолоку."
"В это время шаман Хин вдыхал дым шишек магического куста Ирр. Сидя на тростниковой циновке в позе «созерцатель-на-облаке», он нависал над жаровней, и на его неподвижных лицах, похожих на маски, лишь широкие ноздри шевелились и подергивались, ловко ловя поднимающиеся вверх, к утонувшим во тьме стропилам, струйки сизого дыма.
Сверху доносился шорох и сыпался вниз разнообразный мусор — обитавшие там нетопыри пользовались дармовым дымком, чтобы пообщаться через астрал с дальними родственниками из тропических лесов Тафира. Левой рукой шаман, аккуратно помешивал потрескивающие и плюющиеся искрами шишки, пальцы же правой были сложены в знак максимальной концентрации и отрешения от всего земного — ку-ки, называемый безграмотными простолюдинами фигой. Хотя все четыре глаза шамана были открыты, закатившиеся под лоб зрачки свидетельствовали о хорошем качестве шишек куста Ирр.
Шаман уже был во втором небе, населенном низшими духами природы, которые на самом деле — астральные проекции деревьев и прочих существ. Как опытный путешественник по астралу, Хин преследовал сразу две цели: первая, самая главная, состояла в том, чтобы убедить дух соседского петуха не орать так рано по утру и не будить уставшего от астральных поисков шамана ни свет ни заря. Вторая, менее важная, задача заключалась в поиске способа отвадить мышей от амбара старосты.
То, что половина кабаньей туши, которой староста рассчитался за работу, была уже съедена шаманом, вовсе не делало ее более важной в глазах Хина. Пригрозив физической расправой духу мятежного петуха, шаман принялся собирать вокруг себя духов всех мышей в округе, что заняло довольно много времени. Мышиные духи оказались очень беспокойным народцем и шаман уже жалел, что ввязался в эту авантюру.
