— Да ты на них посмотри — такими зубищами бревно перекусить можно!
— На совесть сделано, — согласился кузнец.
— Нет, мне саблезубая жена не нужна! Переделывай!
— Вот незадача, зачем я тогда медвежий капкан испортил?
Хэммел Милл стоял у окна шаманьей избушки, отвернувшись и втянув голову в плечи. Джеф, Карп и хозяин дома сидели за столом. Закутанная в скатерть женская фигура стояла в центре начерченной на полу пентаграммы. Свечи, стоявшие по углам магического чертежа, были погашены. В комнате пахло воском и унынием.
— Сесть! — скомандовал шаман. Фигура, издав протяжный скрип, села.
— Встать! — подал команду Хин.
— Оставь ее в покое, у меня от скрипа уже голова болит! — возмутился полурослик.
— Может машинным маслом смазать? — задумчиво сказал гном.
Все трое мрачно посмотрели на него.
— А чего я сказал? И вообще, в чем проблема?
— Деревянная она, понял? — процедил Карп, глядя на кузнеца исподлобья, — а Хэму такая жена не нужна.
— Ну а я тут причем? Я зубы ей сделал? Сделал.
— Точно, — кивнул плотник, переводя пристальный взгляд на шамана, — я тоже свою работу сделал. Это ты лопухнулся. Две башки на плечах, а мозгов ни в одной нет. Ты чью душу в нее вселил, а? Швейной машинки или ветряной мельницы?
— В заклинании это параметр по умолчанию, — глядя в стол, ответил огр.
— Ну и о чем же умалчивают в твоем заклинании? — язвительно спросил полурослик.
— А по умолчанию используется «гомункулус ординарис», — вздохнул шаман.
— Давай ее переколдовывай, нечего нам мозги пудрить! — закричал Карп. — Правильно я говорю, Хэммел?
— А идите вы все в баню! — отмахнулся мельник.
Его деревянная жена со скрипом развернулась, и, громко стуча деревянными ногами, вышла за дверь.
— Куда это она? — удивился гном.
— В баню, куда же еще, — вскочил полурослик с табуретки, — держи ее! В темноте не найдем!"
"Когда последний закатный луч погас и ночь вступила в свои права, укутав саваном тьмы Клинковый хребет и окрестности, Адам Эммануэль покинул свой замок.