Вечерами, на стоянках, Глен часто наблюдала, как Яхтырлы нежно массирует ноги второму пауку, бессильно лежавшему на камнях.
Сама Глен, в отличие от Игона, почти не уставала; сказывалась небольшая гравитация. Местность была каменистой, безрадостной. Даже трава на этой планетке пряталась от неба: в растительности преобладали серый и темнофиолетовый цвета. Более мрачного, унылого мира, люди не встречали за многие годы работы в космосе.
Их спутники не отличались разговорчивостью. У аракара, очевидно, был способ незвукового общения друг с другом, а людей оба инопланетянина воспринимали как досадный балласт.
Даже Игон не любил смотреть, как едят их новые спутники. Меньший паук, по кличке Бист, пожирал траву целыми копнами, после чего отрыгивал тошнотворную липкую массу в ротовое отверстие своей паучихи.
Самый длинный разговор состоялся на пятую ночь пути, когда люди и аракара устроили привал в небольшой пещерке. Яхтырлы, как всегда, принялась молча массировать ноги своего паука, но внезапно обернула копьевидную голову и уставилась на спутников всеми глазами.
— Ваши враги кто? — спросила она.
Игон и Глен переглянулись.
— Такие как мы, — ответила девушка.
Паучиха обратила половину глаз к Бисту, продолжая следить за людьми боковым зрением.
— Вражда. Причина?
— Это трудно… сказать. Мало слов.
— Попытаться.
— Мы… — Глен оглянулась на Игона. — Мы иметь… правило. Большое правило, совсем правило.
— Другие есть везде, — заметила Яхтырлы. — Где можно дышать.
Глен покачала головой.
— Не звери. Такие, как мы… И как вы. Как уу-ан'кха.
Паучиха произнесла короткое неизвестное слово.