Ваша сестра не говорит, не понимает обращенную к ней речь, не думает. Она никогда не станет полноценным человеком. Считаю, вам надо определять ее в специальный интернат для таких больных. Я уже подготовил бумаги, вот, подпишите здесь.
Главврач протянул Светлане документ. Как зачарованная, она взяла ручку, поднесла ее к листу, но в последнюю секунду остановилась:
– Подождите, я ведь имею право отказаться?
Мужчина вздохнул:
– Имеете.
– Ведь я могу сама ухаживать за сестрой? Моего отца разбил инсульт, и я отлично справляюсь с уходом.
Главврач внимательно посмотрел ей в глаза и произнес:
– При хорошем уходе ваша сестра может прожить еще двадцать или даже тридцать лет. Но она будет жить за счет вашей жизни, вы это понимаете? У вас не будет ни семьи, ни детей, потому что все свое время вы должны посвятить сестре. Не надо геройствовать, девочка. Уверен, Виктория не желала бы для вас такой доли. Она хотела покончить со своей жизнью, но не с вашей…
У Ольги Тимофеевны пересохло в горле, она закашлялась и налила себе еще чая.
– Значит, Светлана не послушала врача и взяла сестру домой, – констатировала я. – У нее на руках оказались два парализованных родственника. Кошмар, да и только! И это в восемнадцать лет!
Пенсионерка кивнула:
– К счастью, отец не прожил и двух месяцев. Прости меня, Господи, за такие слова, но для бедной девочки это и правда стало огромным облегчением. Она крутилась как белка в колесе, обеспечивая сестре уход. Работала в больнице медсестрой на полутора ставках, делала уколы на дому, а на заработанные деньги нанимала сиделок для Вики.
Света даже замуж вышла! Она сменила фамилию, стала Чухланцевой. Возможно, таким образом она хотела избавиться от проклятия, нависшего над их семьей. Но брак не удался. Сразу после похода в ЗАГС муж-провинциал стал настаивать на том, чтобы отправить Вику в интернат.
Сиделка резво вскочила с табуретки и кинулась в комнату.
– Я вам сейчас фотографии покажу! – крикнула она на ходу.