На столе меня ждал завтрак, с манящим ароматом. Позавтракав, я с недовольством посмотрела в сторону печи. У меня с печью велись негласные военные действия, она не как не желала правильно растапливаться. На отрез отказывалась гореть, лишь коптила, заполняя черным едким дымом избу. Селяне, лишенные развлечений, с радостным визгом бежали к нашему забору смотреть на очередной эксперимент в моем исполнение, в растопке опостылевшей печи. А картина представлялась следующая. Из избы валят клубы удушающего черного дым.
— Даэ, уморить хочешь старуху? Давно я так не смеялась, — сказала лекарка.
— У меня просто не получается печь растопить. У нас с ней не гласная война, и она не сдается, — обиженно буркнула я в ответ.
— Ты хоть раз в жизни печь топил? — интересуется ухахатывающийся староста.
— Было пару раз. Правда под присмотром старших, в детстве, — понуро опустив голову, ответила я."
"А вот когда, потревоженное пьяным вылетом, надышавшейся дыма вороны, гнездо, с тихим шлепком упало мне на голову и растеклись разбитые яйца по моей перепачканной физиономии, все уже лежали от смеха, стоять никто не мог. Витиевато с чувством выругавшись, показала в небо кулак, и направилось к бане, в очередной раз отмываться.
Вообще, мне очень повезло, что травница держала лишь птицу, похожую на наших кур, а не другую, внушающую мне страх, живность.
С печью на четвертый день военных конфликтов, мы все же подписали мирный договор.