На возвышение, застеленное разнообразными шкурами животных, возлежала королева амазонок, в окружении нескольких красавцев-рабов. Бедные, как же они ее терпят. Королева — дородная тетка с тремя подбородками практически раздевала нас, отвратительным сальным взглядом. Дышащие юностью тела рабов, еще более оттеняли ее преклонный возраст."
"'Багира, где Лана?' — позвала я лежащую перед нами пантеру. Фыркнув, она отвернулась. Понятно, это она мне так за дрессировку мстит.
— У появились новые рабы. Сладенькие. — Грудным голосом заговорила королева, под конец, облизав губы.
Со стороны я почувствовал пристальный взгляд. Миловидная молодая девушка, стройная черноволосая и зеленоглазая, пристально рассматривала меня. В ответный взгляд я вложил все свое призрение, и с радостью отметил, как у нее вытянулось лицо от удивления.
— Что будет с мальчишками? — вперился я в поросячие глазки королевы.
— Королева не разрешала тебе говорить. — Пошедшая сзади амазонка ударила меня по ногам, заставив, опустится на колени.
Я только хмыкнул, мания величия в полной мере. Женщины и в полноте прекрасны, а эта же свинья свиньей, все потому что в душе нет ничего.
— Их убьют. Они мне не нужны, — словом и небрежным жестом решив жить или умереть. — Разденьте этих двоих.
— Королева прошу вас, отпустите нас. Я принц темных эльфов, а это мой супруг и наши дети…
— Мне все равно кто ты, раб. Ты мужчина и этим все сказано, — прервала она, брезгливо поморщившись.
Я зол, причем очень. Подошедшая ко мне амазонка, попыталась разрезать одежду. Сам не понял, как так получилось, но в следующий момент она лежит на спине, неверяще таращась на меня, моя нога прижимает к земле и наконечник копья в смертоносном сантиметре от ее шеи.
— Я буду мучить тебя долго и с наслаждением, раб! Убить мальчишек! — завизжала королева.
— Нет. — От моего рыка все замерли. — Я никогда больше не буду рабом. Дети не станут рабами. И пока я жив вокруг меня не будет рабов.
— Убить! — вскочила раскрасневшаяся тушка.
В голове что-то сдвинулось. Пусть я умру, но не позволю причинить вред моим близким. Бешеная злость захватила меня, ломая внутри давно треснувшую печать, и заполняя меня силой вперемешку с болью. Ошейник с браслетами осыпался пеплом, татушка на спине обжигала меня раскаленным огнем. Я слышал свой крик, от разрывающейся кожи на спине. Миг, и боль пропала, осталось лишь сила и необычайная легкость.