Когда рана полностью исчезла, лишь оставив тонкий нежно розовый рубец, у меня оставались лишь крупицы моей силы. Еле передвигая ногами, я подполз к Багире, положив на нее свои руки, приготовился отдать последнее, только бы исцелить.
— Эрг, не стоит, она умерла несколько минут назад, — дотронулась до моих рук на груди пантеры, Макиаль.
— Прости Багира, я должен был выбрать, — наверное, странно выглядел плачущий темный с поникшими крыльями, склонившийся над окровавленной кошкой. В рыке, Снежа, было столько боли, намного больше чем в моем.
Закружил мой родной вихорь, превращая в пыль преданную пантеру, оставляя в моей душе светлые воспоминания и боль от утраты.
Теплые надежные руки, подняли меня и, умыв мое безвольное тело, водой, прижал к себе, окутывая меня теплом. В этом защищенном спокойствие я и уснул.
Открыв глаза, я наткнулся на изучающий меня взгляд, серых глаз Мадеса.
— Ты пришел в себя первым. Остальные еще спят, — тихо пояснил мне он, поддерживая за локоть, помог выбраться, не потревожив Зерана.
— Вы все это время нас охраняли? — удивился я, оглядев наше сонное царство. Орки сидели небольшим кружком. Мое внимание привлек один лежащий неестественно орк.
— Умер? — сочувствующе спросил я, кивнув в его сторону.
— Пока нет.
— Пошли, — потянул я за собой Мадеса. Понимаю, что восстановился я не полностью. Но не могу же я позволить умереть живому существу, даже не попытавшись его спасти.
Орк был на грани, кожа посерела, дыхание стало прерывистым, кровящая рана на груди, около сердца, говорила, что он нежилец.
— Оставь ему шрам, — зашептал мне на ухо Мадес.
— Зачем? — искренне удивился я.
— Шрамы на теле, гордость, — поспешил объяснить мне орк.
— Как скажешь, — пожал я плечами. Мне захотелось немного похулиганить, и я стал вплетать в тонкий шрам некоторые узоры, накладывая на них паутинку, при этом ехидно ухмыляясь.
— Судя по твоему довольному виду, ты сделал какую — то пакость, — услышал я голос Зерана.
— И какую же? — поинтересовался орк.