Вот в эту-то протянутую медвежью лапищу я и вцепилась со всей дури зубами, с довольным злорадством растянув, красные от его крови губы. Хоть покусаю от души. И в тот же момент, посмотрев на перекошенные в бешенстве морды этих выродков, я ощутила себя жалкой и маленькой, как загнанная в угол крыса.
— Ах ты, тварь! — взревел этот тип, схватившись за прокушенную руку, и тут же ударом в челюсть отправил меня в бессознательное состояние. Очнулась я от зверской боли во всем теле и жуткого пронизывающего холода. Грязные рваные куски ткани, которые остались от одежды, свисали по бокам.
— Мы ждали твоего возвращения. Очень хотели, что бы ты полностью насладилась нашей игрой, — хватая своей лапищей за мою шею, усмехнулся урод.
— Будешь хорошей девочкой, мы тебя отпустим, а начнешь выкобениваться, сделаем очень больно. Тебе ясно? — вперился в меня взглядом душевнобольного тот, которого носатый называл Гриней.
— Ты поняла, сучка? — снисходительно похлопал меня, урод, по лицу, — можешь промычать, разрешаю. Не обращая на очередной взрыв больного хохота этой троицы, я смогла лишь кивнуть, не сумев выдавить из себя ни звука. Во рту все пересохло, язык отказался шевелиться. Не, точно не отпустят, я видела их лица. Я не первая их игрушка. Убьют, возникла уверенная мысль.
— Какая покладистая девка, — расцвел в ироничной мерзкой улыбке носатый.
— Сука! Тварь! — хрипел корчивший рядом мужик. Мою триумфальную улыбку стерла жуткая боль от удара в живот. Носатый резко схватил меня за шею, прижал к моей щеке нож, открывшийся щелчком, провел его кончиком по моему лицу.
— Мужики держите её крепче, — сплюнул в сторону пришедший в себя выродок. Замахнулся, но в паре сантиметров от моего лица остановился."
"— Нет уж, шлюха, ты получишь массу удовольствий, — и снова тройной гомерический хохот. Кошмар никак не заканчивался. Резкое движение в меня принесло безумную боль, вызвавший дикий крик, из моего горла, переходящий в завывание.