Целуются у всех на виду, и не краснеют. Сволочи! Пусть хоть чем там занимаются друг с другом, мне пофиг.
– Что изволите заказать?
Выныриваю из своих мыслей. Оказывается, мы в ресторане. Я так удручен произошедшим в парке, что даже не заметил, как Лоя привела меня в заведение невдалеке от парка и подозвала официанта.
– Виски. Двойную порцию. Неразбавленную, – требую я.
Я сам себя осуждаю за это, пить – плохо.
– Ты за рулем, Руслан! – восклицает Лоя.
– Рот свой закрыла! – рявкаю на нее прямо при подавальщике. – Давай бутылку сюда! А лучше, две! – требую у официанта.
Парень кивает, испаряясь с поля моего зрения. Лоя сидит обиженно поджав губы. Мне пофиг на нее. Будет еще какая-то дура указывать что мне пить, а что нет.
Настя, Настя… эта сволочь стоит у меня перед глазами и не уходит. Как же сильно я хочу вернуть ее обратно! Но гордость не позволяет мне. Неужели прощу ее предательство? Нет, конечно! Я не должен думать о ней двадцать четыре на семь, но не могу. Будто часть меня навсегда осталась с ней, и покинула меня вместе с ее уходом.
Квашу в одно рыло. Притихшая Лоя сидит рядом, как преданная собака заглядывает в глаза. Пусть сидит, коли ей охота. С каждым выпитым горьким глотком становлюсь все злее и агрессивнее.
Я должен поехать туда и высказать Насте все, что я о ней думаю! Она держит меня за лоха, да? Так я докажу ей, что во мне тоже осталась мужская гордость.
Поднимаюсь. Меня шатает из стороны в сторону. Лойка скачет рядом, стараясь вывести меня, быстро вызывает такси.
– Пошла вон, дура! – гаркаю на нее.
Лоя испуганно отпрянывает от меня. Я кое-как достаю ключи от джипа. Сажусь за руль.
Что-то в моем подсознании кричит о том, что нельзя ехать – и себя покалечу и других. Но я настолько пьян, что мне пофиг. Завожу мотор. Надеюсь, найду дорогу до дома этих предателей!
Сам не понимаю, как доезжаю до поселка Потапыча. Видимо у меня активировался внутренний режим автопилота, раз я смог справиться с управлением.
На улице холодно, и в голове немного проясняется.
* * *"
"После прогулки Миша мрачнее тучи. Мы вернулись домой, я пошла переодевать Русланчика. Искупала, покормила его, укачала спать. Миша все это время ходил сам не свой около детской, будто только и ждал того, чтобы я освободилась.
– Сюда иди! – потребовал он, видя, что ребенок затих в своей колыбельке.