– У вас удивительно подвижный малыш! – замечает Руслан. – Наверно отцу ребенка так же неймется на месте?"
"Вот не знаю, честно говоря. Руслан не производит впечатление суетливого человека. Понятия не имею, каким он был в детстве, и от чего мой сынок такой шебутной.
– Отец ребенка вроде спокойный. – задумчиво гляжу на Руслана. – Рассудительный. Умный. Успешный.
– В вашем голосе слышится сомнение. – хмыкает Руслан.– Наверно вы не так хорошо знаете отца ребенка.
– Вынуждена с вами согласиться. – киваю я. – Вы даже не представляете себе, насколько вы сейчас правы!
В этот момент в палату заходит водитель Руслана, забирает список, и, получив указания от босса, поспешно покидает палату.
– Почему тогда вы приняли решение родить ребенка от человека, которого так плохо знаете? – продолжает пытать меня Руслан.
Нет, не скажу ему. Мужчины все равно никогда не поймут. Я хотела сделать аборт, но услышав как бьется крохотное сердечко, уже просто физически не смогла прервать беременность. Поэтому, на ходу сочиняю другую причину:
– Наверно потому, что хочу узнать отца ребенка поближе!
– Дурацкий способ! – хмурится Быстрицкий.
Глава 12
С вещами, привезенными из дома становится легче и веселее. По крайней мере, мобильный телефон, покормленный зарядом до ста процентов, скрашивает мои больничные будни неимоверно.
За весь следующий день Быстрицкий не появляется в больнице. И это неудивительно – большой босс, директор корпорации, откуда у него время чтобы проведывать собственную сотрудницу, работающую на него без года два дня?!
Понятно-то понятно, но почему-то так обидно! Хотя, в моей дурацкой ситуации можно обижаться только на одного человека – саму себя.
Стоит мне выйти в прибольничный парк, как меня тут же атакует Андрей. Однорукий, вторая рука висит в конструкции для поддерживания, а в первой сжимает букетик собственноручно нарванных ромашек в баскете.
– Привет! – лыбится он мне, плюхаясь на скамейку возле. – Это тебе!
Ромашки хоть и стыренные, но очень милые. Принимаю цветы, в глубине души надеясь, что администрация больницы не подумает, что нарвала их именно я.
Ты в какой палате лежишь? – продолжает Андрей.
– В сто двадцать пятой.
– Ого! Там крутые. Коммерческие. Вчерашний франт, это твой муж?
– Хм! – хмыкаю я. – Тоже скажешь.
– Понятно.