Эмир выходит спустя полчаса. Я зажмуриваю глаза, занавешиваю их волосами, но все равно нет-нет да подглядываю из-под ресниц.
Сильное накаченное тело Эмира поблескивает каплями воды на бронзовой коже. Его бедра обернуты белоснежным полотенцем. Под ним же он абсолютно голый. Внутри у меня просыпается яркий огненный цветок. У меня так давно не было мужчины… У меня вообще ничего не было с мужчиной кроме как того единственного раза на яхте! Эмир мой первый и последний. Единственный. И он снова рядом, готовый лечь со мной в одну постель.
Эмир подходит к шкафу, вытаскивает трусы. Скидывает полотенце и я зажмуриваюсь еще крепче. Потому что невероятно сложно смотреть на великолепное обнаженное мужское тело. Становится жарко-прижарко!
Эмир надевает трусы. И идет в сторону нашей кровати. Ложится. У нас с ним одно большое одеяло на двоих. Эмир пристраивается рядом. Матрас под его телом прогибается, и я едва ли не скатываюсь в углубление под его бок.
Мужское тело дотрагивается до меня. Невзначай, но это все равно подобно для меня разряду электрического тока.
Он не поймет, сплю я, или нет. Приподнимается надо мной. Нежно убирает пряди от моего лица. Сдерживаю себя как могу, чтобы не показать, что не сплю. Эмир поглаживает мою руку. У меня мурашки бегут. Интересно, какая реакция у меня должна быть во сне на все его прикосновения? И должна ли она быть?
Перестаю дышать. Эмир поддевает бретельку моей ночной рубашки, перекатывает шелк между пальцами.
- Ты не спишь, Таня… - все же замечает он мое напряжение.
- Нет. – улыбаюсь, поворачиваюсь.
Эмир смотрит на меня с вожделением, с диким желанием в черных глазах.
- Я так соскучился по тебе! – подминает меня под себя. Нависает сверху, заведя мои руки над головой. – А ты скучала по мне? Хоть немного?
- Да, Эмир.
Лежу под ним беззащитная, обездвиженная и сгораю от желания. Он всего лишь в одних боксерах и я прекрасно чувствую как огромно и твердо его намерение.
Шевелюсь под ним, невзначай дотрагиваясь до мужского естества. Эмир тяжело дышит, смотрит прямо мне в глаза."
"- Тебе можно? – шепчет в ушко, щекоча своим дыханием и изводя меня до исступления.