И стоило нежным губам приоткрыться, приник к ним в ласковом, томительном, долгом поцелуе…
Глава 27
Бархатный тягучий поцелуй становится все глубже, сильнее и уносит ее ввысь. Наполняя сладостью, делая легкой, словно перышко.
— Так ты меня отпускаешь? — он зарывается ей в волосы, дышит глубоко, рваными выдохами обдувает пряди…
Непонимание в ее затуманенных глазах. Шепчет в ответ:
— Да-а-а-а….
Ее подрагивающие губы с рыком накрывает мужской рот, его язык скользит, поглаживая, мягко раздвигая и проникая внутрь.
А затем с напором, на грани грубости рычит:
— Отпускаешь?!
Ее судорожное дыхание, почти мольба в глазах и то ли ответ, то ли вопрос:
— Да-а?!
Вот упрямая! Он низко рычит, опускаясь с поцелуями вниз, покрывая ими через ткань плечи, грудь, поджимающийся от острых ощущений живот…
— Отпускаешь?
Ей не хватает воздуха. Руки, словно крыльями загребают шелк, нога ее трется о его ноги.
Он подхватывает ее подбородок широкой ладонью и склоняется ближе.
— Ты все еще хОчешь меня отпустить?
Она тянется к нему и кончиком языка неумело играет с его губами, прижимаясь, потираясь и снова отступая.
— Я! Я ТЕБЯ не отпускаю, — рычит он и встречается с восторженным и счастливым взглядом. Из уголка глаза потекла слезинка.
Бережно убрав ее кончиком пальца, прижимается лбом к ее лбу.
— Я никогда тебя не отпущу. Я всегда буду рядом, детка.
— И я тебя не отпускаю, — шепчет Тасся. И покраснела так, словно сказала глупость несусветную.
— Маленькая моя …
Он словно молится поцелуями. Которые становятся все быстрее. Отчаянней.
— Пожалуйста, — просит судорожно она…
Волны шалой, одуряющей нежности накрывают ее с головой. Он полностью захвачен желанием касаться, ласкать, трогать ее.
Его поцелуи становятся все жестче, с легкими провоцирующими прикусываниями, подсасыванием.
Он первый приходит в себя и прижимает к бокам ее расшалившиеся ручки. Его грудь ходит ходуном, сердце с диким шумом гонит кровь в голову.
— Тс-с-с-с, маленькая, — успокаивает девушку и пытается успокоиться сам.
Едва слышный всхлип еще больше приводит его в чувство.