А её пальцы тем временем шаловливо пробегались по стволу и двигали по нему так быстро, что я не выдержал.
— Кто кого ещё соблазняет?
Анель облизнула губы, невинно улыбнувшись. Выглядела она при этом, как милая, но шаловливая кошечка. Кошечка, которой можно простить абсолютно всё за одну улыбку.
Она остановилась и провела ноготком от самого основания до головки члена. Меня начало трясти от похоти. Пальцы кольцом сомкнулись вокруг головки.
— Кто-то обещал показать мне полный функционал?.. — проворковала Анель, оттягивая вниз резинку боксеров.
— Покажу. Но не сбегай от меня с воплями, что я утрахал тебя до изнеможения.
Анель тихо рассмеялась.
— У меня очень-очень давно не было секса. И… кто кого ещё утрахает?
Пошлые словечки в её губах звучали откровенно бесстыже. От них закипела кровь, прилившая к члену.
Я избавился от боксеров и поцеловал Анель перед тем, как прижаться к ней сбоку. Одну руку просунул под её тело, обхватывая грудь. Пальцами второй руки обхватил свой член, медленно вводя его во влажную глубину её лона.
Влажные стенки туго обхватывали. Тесно, влажно, горячо… Я сдерживался. Продвигался медленно и понемногу, чтобы не …
Блядь…
Анель сама качнула бёдрами, нанизывая себя. И я понял, что сдержанность мы оставим на потом. А сейчас я толкнулся до упора, кайфуя от дрожи. Пальцами второй руки отвёл бедро в сторону и погладил пульсирующий клитор.
— Охренеть… — простонал я, дрожа внутри неё от нетерпения. — Ты даже себе не можешь представить, сколько раз я представлял себя это.
— Именно так? — простонала Анель.
— В первый раз, да… Потом… Потом узнаешь, — пообещал я и не стал тратить время на болтовню.
Потому что хотелось врезаться в неё до упора, выходить и снова всаживать себя до тумана перед глазами и сбитого, сорванного дыхания.
Пальцы перекатывают тугие соски. Ладонь второй руки уже вся влажная, потому что он течёт так, что мокрыми стали не только пальцы. Я дразню её влажный вход, когда выхожу полностью и вновь ныряю в эту порочную, манящую глубину.
Я сжимаю пальцы на её бедре, поглаживая горячую, бархатную кожу.
— Ты маньяк, Фи-и-ил… — стонет она довольно и прижимается ещё теснее ко мне спиной.
— Ещё какой…
Толчки становятся невозможно быстрыми и жадными. Мне кажется, что мы расшатаем эту чёртову кровать и перевернём весь мир вместе с ней во время бурного секса. Самого жаркого и желанного, что у меня был.