Правда, на ту сторону больше снайперов не отправляли, ибо не их профиль, для этого пластуны есть. Ну и хорошо, что все оставили как есть, это мое детище, приятно осознавать, что смог что-то продавить в нынешнем времени. Старый шутливо упрекнул, что своим возвращением я у него командирскую должность отожму, на что я ответил просто:
– Знаешь, Иван, меня еще могут к вам и не поставить. – На возгласы парней пояснил: – У вас слаженная команда, зачем что-то менять? Прикажут, скорее всего, набрать новую, или вообще поставят руководить несколькими командами стрелков, видите, меня ж в офицеры произвели.
Говорил я не просто так, думаю, заставят набирать команды стрелков и обучать, а в дело могут и вовсе не выпустить. Марков дал понять, что из меня хороший наставник бы получился, я сделал вид, что не понял его.
В конце мая девятьсот шестнадцатого года я еще только начинал разрабатывать руку, ко мне пришли новые гости. Мир для меня в который раз перевернулся, причем до неприличия не в мою пользу.
– Вот так, прапорщик.
Я выслушал вердикт лично от командира полка и находился в глубокой прострации. Что делать? Что будет?
А случилось следующее. Командование прознало о нашей дуэли с поручиком, и кому-то очень, млять, умному пришло в дурную голову меня наказать. Дескать, не по чину мне дуэли, да и вообще я бывший военнопленный, веры мне нет и прочее, прочее, прочее. Несмотря на то, что офицерский суд признал мое право, где-то наверху меня не любят. Сейчас, Сергей Леонидович, проявляющий ко мне огромное внимание, сообщил мне эту неприятную новость.
– Тебе нужно уехать. – На ты он обращался ко мне только наедине. – Есть вариант с демобилизацией, но это не гарантия того, что тебя не тронут. Наоборот, как не военнослужащего быстро примут в оборот.
– А что вы посоветуете, ваше превосходительство? – растерянно спросил я.
– Сейчас комплектуется полк для отправки в Европу, если ты согласишься, я могу содействовать в получении тобой взвода.
– Виселица? – мрачно спросил я, не поднимая головы.
– Возможно, ограничатся каторгой, но поручиться не могу. – Было видно, что сам Марков совсем не рад такому положению дел, но сделать большего он не может.