— Ты убиваешь людей, поэтому лучшее, что ты можешь сделать, это добровольно пойти в полицию и сдаться.
Раян останавливается прямо перед дверью. Застывает и слегка напрягает плечи, молчит. Затем опускает затылок вниз и медленно тянется к ручке.
— Нет, Эвелин, — четко проговаривает и громко щёлкает замком, а по моей коже иголками проносится дежавю, когда он разворачивается обратно, остро впиваясь пронзительным взглядом.
— Сначала ты выслушаешь то, что я тебе расскажу, а потом уже решишь, делать из меня монстра или нет.
* * *
— То, что ты видела, сделал не я. И даже не мои люди, — встречает меня твердый голос Раяна, едва я показываюсь из пределов спальни.
Я теряюсь и даже падаю в ступор, понятия не имея, как воспринять подобное заявление.
Перед тем, как начать разговор, мне пришлось отлучиться, чтобы покормить Мию. Раян остался ждать в гостиной, не вмешиваясь и не беспокоя. А я нарочно оттягивала время. Потому что боялась. Расхаживала по комнате, укачивая дочь, и даже когда она уже уснула сладким сном, все ещё не решалась уложить ее в кроватку.
Страшнее всего было услышать от него всю правду. Но эти слова застигли меня в расплох и я даже не успеваю понять, как на них реагировать.
— Что значит ""твои люди""? — выговариваю сквозь пробивающееся наружу дрожание. Как бы я ни пыталась успокоить и подготовить себя в спальне к этому разговору, сейчас понимаю, что все мои попытки были напрасными. По телу вновь проходит мелкая волна дрожи и сердце выстукивает настороженный ритм.
— Тех людей убили ещё до того, как мы вмешались, — Раян продолжает смотреть на меня, его взгляд уверенный и непоколебимый, голос ровный и стойкий.
Это поражает меня настолько, что я просто не в состоянии как следует осмыслить услышанное."
"— Я ничего не понимаю, — шепчу будто в прострации, ощущая себя в каком-то нереальном сне. Раян коротко усмехается, но эта улыбка не касается его глаз.
— Я все ещё принадлежу им, и я по прежнему не имею права об этом говорить.
— Кому «им»? - мой голос повышается помимо воли. Я чувствую, что на грани.
Если я прямо сейчас не узнаю правду, я просто сойду с ума.
— Тем, кто спас меня, — выстреливает Раян. Его глаза по прежнему глубоко прикованы ко мне. — Они ни на кого не работают и никому не подчиняются. Они сами по себе.
Слова разрезают воздух, словно тысячью мелкими лезвиями. Я все ещё не могу пошевелиться, мои ноги будто вросли в пол, а взгляд неотрывно приклеен к Раяну.