– Не ври хотя бы себе, – он снова полез за табаком, – ты никогда не хотела детей. Да и я уже все решил.
– Что именно?
– Странный вопрос, – он сосредоточенно скручивал новую папиросу, – по-моему, ты все поняла.
– Нет… – Алла едва шевелила губами.
– Я решил от тебя уйти. Извини, не думал, что придется вот так…
Она смотрела на него, не понимая смысла этой фразы. Ему некуда было идти: с матерью он не станет жить, бабушкину квартиру давным-давно продал ради бизнеса. Зачем уходить?
– Где ты будешь жить? У тебя…"
"– Твои сведения устарели.
Действительно, смешно. Слезы, несмотря на ее старания, застили глаза, Алла сочла за благо отвернуться, чтобы он не увидел.
За прошедшие годы она привыкла считать себя защитой и опорой для мужа. Ей и в голову не могло прийти, что ответственность за Вадима, который всегда нуждался в ней, вдруг куда-то исчезнет.
– Хочешь, завтра поговорим, – с удивлением услышала Алла собственный спокойный голос, – решим все проблемы.
– Не надо строить из себя Мату Хари, – Вадим сверкнул злыми глазами, – поздно! Я все сказал, других слов у меня нет.
– Ясно. – Алла почувствовала, как ноги и руки ее дрожат, но держалась. Она не могла позволить себе быть слабой – мужской характер всегда избавлял ее от унижений «прекрасного» пола и делал ровней в глазах мужчин.
– Слишком поздно, – Вадим поднялся и застыл перед ней: красивый, желанный, – прости.
– В чем?
– Ты знаешь сама.
– Объясни!
Он не ответил – только наклонился, чтобы по-родственному нежно поцеловать ее в щеку.
– Не переживай, это обычный развод. Я не хотел в твой день рождения, правда, – он торопливо шептал, – но ты заставила. Пойми, все ушло. Мы не можем жить вместе…
– Но…
– Не надо ломать себя, будь свободной. – Он погладил ее по голове и вышел из комнаты.
Глава 3
Кто не видел влюбленной женщины, тот не может сказать, что такое женщина.
Теофиль ГотьеПагубная привычка вскакивать в семь утра даже по выходным притащила Аллу на стройку за двадцать минут до назначенного срока. Она недоверчиво покосилась на небо – вот-вот польет – и отругала себя за пижонство. Испанский плащ неимоверной красоты из тонкой, как шелк, кожи цвета перванш был куплен для новой должности и ради статуса.