Но она знала, что, не найдя выхода, аромат начнет расползаться по гостиной, и терпеливо ждала.
– Тебе нужно чем-нибудь заняться, – Вадим смотрел на нее в упор.
– Думаешь?
– Уверен, – он говорил спокойно, но губы его вытянулись в тонкую чуть подрагивающую нить, – нельзя оставаться без дела и без дохода.
– За двенадцать лет у любого человека в карьере может случиться хоть один перерыв, – Алла, прищурившись, смотрела на мужа.
– Дело не только в карьере. – Вадим бросил окурок в стакан. Зашипев, он потух, а стекло изнутри покрылось серым налетом.
– В чем? – Алла сверлила его настороженным взглядом, и муж не выдержал, отвернулся. – Я думала, пора заняться семьей…
Она споткнулась на этом слове, но произнести следующую фразу было еще труднее:
– Мы могли бы… завести ребенка…
– Это вряд ли.
– Почему?!
– Алена, я слишком хорошо тебя знаю.
– Люди меняются.
– Я не верю, – он вздохнул, – даже если так. Все равно…
Он оборвал фразу и не собирался заканчивать недосказанную мысль.
– Что? – Алла беспокойно заглядывала в его глаза.
– Ничего!
– Вадим, – Алла улыбнулась, – ты же знаешь, со мной можно говорить откровенно.
– Не сегодня.
– Почему?!
– Алена, – он тяжело вздохнул, – давай не будем портить вечер. Тебе налить еще?
– Нет! – упрямство взяло верх. – Сначала ответь на мой вопрос. Почему мы не можем родить ребенка?!
Она смотрела на Вадима так, словно он сидел перед ней на допросе.
– Есть причина, – Вадим произнес эти слова через силу.
– Какая?
Он помолчал, изучая выражение лица жены.
– Прости. Не хочу сегодня, это неправильно…
– Говори!
– Потом.
– Нет!!!
Он посмотрел на нее затравленным взглядом и выдохнул:
– Я не могу больше с тобой жить.
Алла замерла. Слова мужа прозвучали как взрыв и повисли в воздухе, оставив за собой звенящую тишину. Пауза тянулась долго: до тех пор, пока на Вадима не нахлынуло неприятное чувство вины.
– Тебе нужна настоящая любовь, – он словно говорил с другом, который хотел услышать совет, – а не иллюзии и не чувство долга.
– Бред сумасшедшего… – В горле стоял ком, Алла чувствовала, что еще чуть-чуть – и острая жалость к себе вырвется наружу потоком слез.
Глупо. Она никогда и не перед кем не плакала.
– Ты сама знаешь, что это правда, – Вадим отвернулся.
– Нет! Что же мне делать? – Алла глотала слезы.
– Ты красива, умна, – он ободрял ее, утешал, – просто живи. Так, как тебе хочется.
– Мне хочется с тобой… с нашим ребенком.