Да он, бл*дь, сам осознавал, какая он сволочь! Только нахр*н ему сейчас не нужны эти угрызения совести.
Мысли и так ходили туда-сюда в голове. Аравин давно перестал быть им хозяином.
– Поиграть захотела? – спросил ледяным голосом, жестко усмехаясь.
Давал понять, что не с тем связалась. Предостерегал в который раз.
«Убегай, Заноза... Не дай причинить тебе вред».
– Скажи спасибо, что не твоими методами! – сердце девушки выпрыгивало из груди, но слова неслись впереди него.
Глаза привыкли к полутьме, и она могла видеть, как черные брови Егора взлетели вверх.
– Что ты, бл*дь,...? Что ты несешь?
Она не думала, что ее сердце может биться сильнее, но оно просто панически заколотилось, когда Аравин в два крупных шага преодолел разделявшее их расстояние. Схватил за плечи, больно вдавливая пальцы в дрожащее тело.
Девушка со свистом втянула воздух, и его руки переместились.
Одна рука Егора обманчиво легко обхватила ее шею. Не сдавливая, просто предостерегающе обволакивая. А другая осталась сжатой в кулак между ними, своей естественной тяжестью надавливая на высоко вздымающуюся грудь Стаси.
Опасно прищурившись, Аравин погладил большим пальцем ее гортань. И все, что она могла ощущать в этот момент, прикосновение его грубой теплой руки к ее коже. Она будто вспыхнула, загорелась. Вся Стася стала словно один большой чувствительный нейрон.
Дрожь пронеслась по ее телу, и, не справляясь с волнением, судорожно вздыхая, девушка отвела расфокусированный взгляд куда-то в сторону.
– На меня смотри! – тут же резко приказал Егор, напрягая пальцы на ее затылке.
Сработало чисто рефлекторно, по-другому даже из чувства страха не смогла бы ему сейчас подчиниться. И когда их взгляды встретились, она задохнулась. От той бури, что терзала его: звериная ярость, сплетенная с дикой потребностью.
– Не смей, слышишь? – надорванно выдохнул Аравин, с силой стискивая зубы. – Слышишь меня? – сорвался на сиплый шепот, упираясь лбом в ее холодный лоб.
Ее внутренности сначала свело судорогой, а затем и вовсе они совершили какое-то стремительное, но, в то же время, приятное сальто. Все органы – чужеродные, лишние внутри нее в данную минуту.
– Слышу, – в тон ему взволнованным шепотом.