– Вижу, что у тебя, Егор, выходца из светских кругов, ко всему этому стойкое отвращение.
– Так и есть, – откровенно согласился Аравин, поджимая губы.
– Что ж... Тогда я, как верный союзник, должен отвлекать тебя от мыслей сжечь барскую крепость, – широко улыбаясь, подытожил Прохоров.
Аравин свел брови и окинул Димку недобрым взглядом.
– Ухмыляйся девкам, Дима. Девкам это нравится. А меня твой приторный оскал и на ринге допекает."
"– Я бы с радостью, – все еще улыбаясь, Прохоров выразительно сморщил нос. – Только здесь преобладает «нелегальная категория» девчонок.
Тема Димкиного монолога, а точнее – ее формулировка, явно взбесила Аравина. Всегда бесила. Но он ухмыльнулся, увесисто похлопывая Прохорова по плечу.
– А ты не спи с ними, Дима. И все будет нормально.
– Не спать? – недоуменно зашипел парень, выворачивая плечо из-под руки Егора.
Ухмылка Аравина стала еще шире.
– Ладно-ладно, Волчара... – кисло улыбнулся Прохоров. – Только не смотри с таким превосходством, будто я ни черта в этой жизни не понимаю. Сука... – качнув головой, добродушно засмеялся. – Я, между прочим, здесь за тобой присматриваю, – прямолинейно заявил Димка.
– За мной? – спокойно уточнил Аравин.
– За тобой, Егор, – кивнул Прохоров. – Того и гляди, полыхнешь огнем и украдешь принцессу на глазах у всей знати.
– Тогда смотри в оба, дружище. Я ее, если красть буду, к х*ям до пепелища все выжгу. Так что свою задницу не забудь спасти, Дима.
– Ну что, соколики? – вмешался в разговор Натаныч, обнимая парней за плечи. – Свет приглушают, скоро эти разноцветные лампы зафорсят... Пойду я. С Александрой Михайловной распрощался... Осталось вас напутствовать, чтобы не разгильдяйничали.
– Будь спокоен, Натаныч. Все путем будет, – положа руку на сердце, заверил тренера Прохоров.
– Егорка?
– Все нормально, Натаныч. Езжай, отдыхай.
Едва только старшее поколение отчалило, верхний свет потушили. Атмосфера праздника радикально переменилась. По периметру зала замельтешили красно-синие огоньки стробоскопа. Музыка отбивала быстрыми чувственными ритмами. В воздухе, словно кристальные карамельные нити, растянулось откровенное сексуальное напряжение.
– Ладно, гладиатор, – понимающе улыбнулся Прохоров.