По словам Корнея, получилось у нее вкусно.
По тихому бурчанию Ани, ему сейчас все было бы вкусно. Довольный же…
Корней оценил шутку, заулыбался, притянул доморощенного поваренка к себе, отложил вилку, начал шептать на ухо что-то, заставившее нещадно краснеть.
Ане еле удалось вывернуться из хвата. А потом еле остудить щеки холодными ложками.
Невзирая на произнесенные в постели довольно жесткие полные правдивого отчаянья слова, он был безумно доволен. Это чувствовалось. И это вызывало в Ане гордость.
Они не выходили из квартиры. Занимались делами под музыку, разносящуюся из аудиосистемы.
А вот на вечер воскресенья запланировали себе «выход в свет»…
Корней предложил поужинать в городе. Аня немного скривилась, но согласилась. Ей до сих пор сложно было привыкнуть к его любимым заведениям. Она никак не могла расслабиться там. Чувствовала на себе груз ответственности. Боялась подвести.
Наверное, это для кого-то казалось бы странным, но лучше варианта времяпровождения, чем с ним в его квартире, Аня себе не представляла. Там, где они максимально настоящие. Там, где им уж точно ничто не угрожает. Там, где нет места их страхам.
Вечером просто легли спать в обнимку. Корней чувствовал, что Аня легонько подрагивает, прижимал к себе плотнее. Знал, что это с ней от переизбытка эмоций.
Он так долго и настойчиво готовил Аню к тому, что их отношения — не вечны, так продуманно наказывал… Копить деньги. Думать об учебе. Не романтизировать. Так кропотливо работал над квартирой, в которой потом ей предстояло жить… Просчитывал многоходовки, с помощью которых потом же собирался передавать деньги.
Он перестал быть к нему готов. Он наконец-то себе же в этом признался.
Ее «потом» убьет его. И это на самом деле страшно.