Поэтому сама отстранилась, соскочила со стула первой, спиной чувствовала взгляд, когда хватала тарелку и чашку, несла к посудомоечной, слышала, что Корней тоже встает, кладет телефон в карман, делает несколько шагов в сторону коридора, произносит негромкое:
— Ноги обуй. Не лето.
И пусть звучит, как приказ, но Аня улыбается… Потому что это его забота. В ответ на которую всегда хочется одновременно вредничать… И подчиняться.
Закончив с посудой, девушка прошла на цыпочках по коридору. Остановилась рядом с мужчиной, набрасывавшим на плечи пальто…
Буркнула под нос:
— Разрешите исполнять…
Скользнула в тапки, чувствовала, что он услышал, знала, что хмыкнул.
— Разрешаю. А будешь много говорить — получишь по заднице. Ясно?
И пусть много Аня не говорила, но по заднице все равно получила.
— Больно…
— Вечером поцелую, чтоб не болело. Пока.
И почти так же, как от прикосновений, от слов тоже становится жарко… Губы в улыбку, а мысли в сладкую вату…
Сам же Корней, как всегда, в момент опять становится внешне холодным, бросает взгляд в зеркало, берет портфель, проходит по Ане взглядом, кивает, выходит из квартиры…
Дверь в которую Ане за ним закрывает, прислоняется лбом к дереву… Закрывает глаза, выдыхает… И улыбается…
Ощущая небывалый подъем из-за того, что мечты иногда сбываются.
И только когда сердце немного успокоилось, а место ощутимой «ласки» перестало ныть, вернулась на кухню… Взяла тарелку с парой неудавшихся попыток, сделала кофе себе… Села на любимое место Корнея, начала уже свой завтрак, позволяя мыслям уплыть далеко-далеко.
* * *В тот вечер месячной давности, когда Корней примчался домой с базы, чтобы увидеть в коридоре сумки, а Аню — сдавшейся, девушка меньше всего думала, что все может произойти так.
Выключила мобильный не затем, чтобы заставить его нервничать, а потому что думала наоборот — нервничать он не будет. Просто вернется, как и планировал. Она просто скажет ему, что решила… И он просто отпустит, как и обещал.