Чего только не изобретали: и подкоп делали и крышу разбирать пытались и в стене доску сломать… А ты чего это так заинтересовался?
- Да есть у меня одна мыслишка!
И я поведал товарищам свой коварный план.
- А что, – расхохотался Рик, – пожалуй, что получиться! Такого ещё никто не пробовал.
- И назовем мы всё это дело – «Операция Ы». – закончил я свой рассказ.
- А почему «Ы»? – одновременно спросили десятники.
- Чтобы никто не догадался! – ответил я в духе вороватого героя из бессмертной гайдаевской комедии.
"Единственным слабым местом в моём плане было наше отсутствие в расположении роты, в случае если объявят общую тревогу из-за нaступления тварей или если командование устроит внеплановые учения. М-да... Вдруг война, а я уставший, э-э, в смысле – а нас нет. За такое дело по законам военного времени и дезертирство впаять могут. А с дезертирами в империи разговор короткий – верёвка через сук и … здравствуй дерево.
В петле как-то никому болтаться не охота, поэтому мы решили подстраховаться.
Обсудив ещё несколько вопросов, касающихся подготовительных мероприятий перед основной операцией, мы с Барисом пожелали десятникам спокойной ночи (здесь на Рубежу это пожеланием имеет особое значение) и откланялись. Нам еще предстояло отправляться на вышку, где нас ожидало долгое ночное дежурство.
Э-эх, жизнь!
Спустя два дня
На дело, как водится, в таких случаях, вышли ночью…
Спустя час после отбоя, когда в казарме затихли последние разговоры, а им на смену пришли сопение, храп, и другие звуки и… э-э запахи, умаявшегося за день народа, мы со Споком быстро собрались и двинули к выходу.
Проходя мимо солдата, дежурящего у выхода из казармы в неровном свете масляногo светильника, десятник сунул ему под нос кулак и в двух словах объяснил, что мы ему снимся. Дежурный понятливо кивнул головой,и даже услужливо открыл перед нами дверь, ведущую на улицу.