Да и нет им смысла, что-то делать. Но вот если появишься ты, тогда да. Тогда ты точно подвергнешь опасности и родителей, и дочь."
"Маша почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы от понимания, что ей придется бросить Леночку. Оставить ее совсем одну.
– Надо ей хотя бы письмо написать, – прошептала она с мольбой в глазах на Андрея.
– Нельзя, – покачал он головой, – ты же и сама это понимаешь.
Маша всхлипнула и, вытащив свою руку из теплой ладони Андрея со злостью в голосе бросила:
– Нет! Не понимаю! И вообще я тебе не верю! Ты все врешь!
– Маша…, – растерянно ответил мужчина.
– Нет! Нет! Нет! – она замотала головой, чувствуя, что паника и отчаянье все сильнее и сильнее захватывают ее.
Она не хотела бросать дочь, она не хотела знать о том, что Сергея больше нет, и о том, что ее жизнь была совсем не такой, о которой она думала.
– Вся моя жизнь была иллюзией! Я так не хочу! – выкрикнула она, хватаясь за голову. – Я ни к этому стремилась! Я хотела другой жизни! Сергей любил меня!
Андрей вскочил со стула, понимая, что у Маши начинается истерика, и бросился в коридор, вернулся он уже с медсестрой.
– Все будет хорошо Стелла, – прошептал он уже засыпающей девушке, – все будет хорошо… я обо всем позабочусь…
Глава 2
Петрович, потрепанный жизнью, бывший военный-отставник, а также негласный лидер в маленькой бригаде из трех человек, старался, как можно быстрее завершить внезапный калым.
В народе ведь как говорят: «Утром выпил, считай, день прожит не зря».
Петрович же с утра еще не капли в рот не брал, а время уже почти обед.
Единственное, что его напрягало, так это клиент, нависающий над ними, хуже черных туч, которые этой осенью бесконечно кружили над Москвой. Очередной олигарх, с недовольной рожей, не пожелал дожидаться в машине, а стоял и смотрел, как он тут с мужиками батрачит. Петрович ненавидел этих богатеньких ублюдков, разворовавших всю страну.