– Сначала я действовал так, как вы и говорили, попытался раскрыться перед ней, и в первый день мне удалось даже кое-что узнать из ее жизни. Но на следующий день, Гелю будто подменили. Она решила устроить мне практически полный игнор. Молча слушала, и никак не реагировала на мои слова, будто меня вовсе и не было. И только лишь, когда услышала о разговоре с дочерью, оживилась. Я разозлился и на следующий день, когда пришел к ней, сказал, что за разговор с дочерью она должна прекратить меня игнорировать.
– И она, конечно же, начала поддерживать беседу, – неодобрительно покачал головой психолог.
– Да, – опустил глаза вниз Михен, чувствуя, как ему становится не по себе от взгляда мужчины, – но лучше бы уж и дальше игнорировала. Она вела себя будто робот. Искусственная улыбка, искусственный интерес, и только лишь в разговоре с дочерью ее взгляд менялся, и улыбка становилась не натянутой, а радостной. – Он вздохнул, наблюдая за тем, как делает какие-то пометки у себя в блокноте врач, и продолжил: – А дальше стало только хуже.
– Но ведет себя не естественно, и постоянно напряжена, – закончил за Михена Артем Викторович.
– Да, – кивнул Михен.
– Мне нужно вам, что-то объяснять, или вы уже сами поняли свою ошибку? – ровным голосом произнес психолог.
Михен взъерошил свои волосы и посмотрел в аквариум, на мимо проплывающего Рюкина, сплющенные бока которого отливали красным золотом, а пушистые плавники и хвост – желтым.
– Понял, теперь понял, – выдохнул он, – вот только, как теперь исправить, то, что в очередной раз сорвался, не знаю.
Психолог закрыл блокнот и пристально посмотрел на своего клиента.
– Михен Валерьевич, я хочу, чтобы вы сейчас закрыли глаза, и представили то, что я буду вам говорить.
Михен скептически приподнял свою бровь. Но видя, серьезное лицо врача, все же вздохнул и подчинился.
– Хорошо, а теперь я хочу, чтобы вы расслабились.