Можно было бы подумать, что он спал, но Маша перевела взгляд на подушку, и ее чуть не стошнило. Это было кровавое месиво.
Похоже, что Виктор застрелил своего отца, пока тот лежал на подушке, возможно даже во сне, и пуля вылетела сзади вместе с мозгами.
Кровь уже впиталась в подушку и, наверное, в простыню. Этого было не видно, так как мужчина лежал под одеялом, а Маша лежала поверх него.
В нос тут же ударил странный необычный, но жутко противный запах. Примерно так пахнет на мясном рынке.
Маша инстинктивно попыталась, как можно дальше отползти от мертвого Солейко, но наручники не дали ей этого сделать.
Она перевела взгляд на Виктора и поняла, что мужчина явно не в себе. У него был какой-то отсутствующий взгляд. Он вроде бы смотрел на отца, и в то же время куда-то сквозь него.
Маша знала это состояние. В больнице, где она когда-то в детстве лежала, она видела некоторых пациентов с таким взглядом. На него было страшно смотреть.
– Виктор, – тихо позвала его Маша. – Что случилось?
Не поворачивая головы, младший Солейко начал говорить совершенно без эмоциональным и сухим голосом:
– Рыська забеременела, мы хотели пожениться. Я решил скрыть от отца, так как знал, что он не позволит. Ему никогда не нравилась моя Рыська. – У Маши возникло ощущение, что с ней говорит не человек, а робот, сухо констатирующий факты и описывающий события.
Тут его голос оборвался, и на глазах мужчины выступили слезы.
– Я не знал…, – повторил он, сглатывая подкатившийся к горлу комок, – что он собирается сделать. Я думал мы просто поговорим.
Вытерев глаза, Виктор продолжил уже более спокойным голосом:
– Как только я вышел из машины и уже подошел к нему, моя Рыска закричала, а потом ее голос оборвался.
– Я кинулся к ней, но меня кто-то схватил, бросил на землю, заломил руки. Я рвался, я метался, кусался, но их было трое. Я не смог ее спасти…
Последние слова он уже прошептал.