Геля очень надеялась, что это обезболивающее. Поэтому в очередной раз, всхлипнув, просто подала руку женщине, ни о чем не спрашивая.
Лидия Дмитриевна показала ей пять пальцев, как только убрала жгут с руки.
– П-пять минут? – запинаясь и все еще продолжая всхлипывать, переспросила Геля.
Женщина закивала.
– Господи, целых пять минут ждать, я же с ума сойду, – прошептала Геля и опять всхлипнула.
А в комнату ворвался Михен.
– О нет, только не он, – застонала Геля и, отвернулась к стене.
От вида блондина ей стало еще хуже.
– Геля, что случилось? – Михен подошел ближе к ее кровати, но видя, что она отвернулась, и не реагирует на него, повернулся к медсестре с вопросом на лице.
Та достала блокнот и начала что-то там писать.
Михен попытался прикоснуться к плечу девушки, пока ожидал письменного отчета от медсестры, но она дернулась, стараясь отодвинуться от его руки, и опять всхлипнула, а на него так и не посмотрела.
Михен окинул ее взглядом и понял, что под простыней все ее тело трясет, а руки со всей силы сжимают простынь, что даже костяшки на пальцах уже побелели. Михена самого затрясло от непонимания.
– Геля, да что случилось, объясни! – еще раз попытался заговорить он с ней.
Но она даже не отреагировала на него, так как пыталась бороться с предательскими слезами, которые не желали останавливаться, от накатывающей боли.
Медсестра сунула Михену блокнот под нос.
– Господи, ну ты и даешь, Гель, – выдохнул он, успокаиваясь, после того, как прочитал в блокноте медсестры о том, что случилось, – я уже хотел хирурга сюда вызывать, думал, что-то опасное произошло.
Боль стала утихать, зато глухое раздражение, злость и обида из-за перенесенной боли, никуда не делись, а, наоборот достигли своего предела и, не выдержав Геля, повернула голову и закричала:
– Да свалишь ты уже, наконец, отсюда, гребаный придурок!… Как же я тебя ненавижу! – последнюю фразу она произнесла уже гораздо тише, почти прошептала, так как слезы опять потекли из ее глаз и Геле пришлось в спешке вытирать их руками и отворачиваться.
Михен же дернулся от неожиданности и такой откровенной агрессии от девушки.
Первым его порывом было уже поставить зарвавшуюся гостью на место, но он усилием воли подавил это желание, понимая, что сейчас из-за перенесенной боли она будет на всех бросаться, а на него-то уж тем более.