— Значит, Трубецкой! — недобро улыбнулся Кутузов. — Старый интриган! Кажется, пора еще раз навестить его.
— Еще раз? — удивился я.
— Да, были у него недавно… Неважно, — отмахнулся он. — Лучше скажи, готов всех порвать на Универсиаде? Мы же приедем смотреть!
— Сергей Михайлович, могу я вас попросить Трубецкого оставить мне? А к Универсиаде я готов.
— А справишься? — он на секунду призадумался, а потом рассмеялся. — Конечно справишься! Никак не привыкну, что ты уже граф!
— Благодарю.
— Кстати, Саша тоже хотел посмотреть на Универсиаду, — немного подумав, продолжил Кутузов.
— Кажется, много народу собирается…
— А ты не знаешь? — удивился генерал. — Директор Горький установит в столовой большой экран с трансляцией Универсиады. Да и в других институтах будет примерно то же самое…
По итогу Кутузов заверил меня, что поисками дам займутся СБшники и его личная гвардия, хотя мне, если честно, было на них наплевать. Что-то подсказывало, что они не захотят со мной больше связываться.
После я оставил Машу с родителями и вернулся в каюту. Трофим со Звездочетом успели переместиться в привокзальный ресторан, где погрузились в дегустацию местной винной карты.
Я же проверил, как у Лоры дела, заглянув на пляж.
Картина маслом: лежит практически голая на полотенце, накрыла голову панамкой и загорает.
— Значит апгрейд? — появившись рядом с ней, улыбнулся я.
— Да, не мешай, — она убрала с лица панамку, и я увидел, что у нее глаза горят голубым светом.
— Ладно, не отвлекаю, — и вернулся обратно в реальный мир.
На часах было не так поздно, поэтому я решил позвонить графу Бердышеву.
— Слушаю, Миша, — как всегда, граф перешел сразу к делу.
— Добрый вечер, Ростислав Тихомирович. Я знаю, что к вам заходила графиня Кутузова. Хотел бы узнать, что она хотела.
— Она копает под тебя, — коротко сказал он. — У нее есть папка с твоими данными. А также она в курсе, что мои люди в ночь смерти Рижской были у ее дома.
"— Вот как… — напрягся я, однако на меня она пока вряд ли могла выйти. — У меня есть подозрения, что она может связаться с Пироговым…
— Это вряд ли. Я тебе не сообщал, но месяц назад он умер. Сердечный приступ — все же ему было больше сотни лет.
— Да ладно? А выглядел молодо, — удивился я, но на душе стало немного легче. Пусть даже это из-за смерти старого человека. — Надеюсь, он умер без страданий.