Пока сиди и наблюдай, сколько невинных жизней отдано за твою авантюру, безумец.
- Я слышал, умирающий военачальник - твой сынок, кровавый генерал? - герцог вдруг криво ухмыльнулся, решившись на отчаянную дерзость. - Делай со мной, что хочешь, но все равно ублюдок сдохнет, и вот тогда я буду отомщен! А ты, племянник, тоже записался в эту шайку разбойников с большой дороги? Или понравилось в рабах? Прислуживать, мыть ноги, унижаться?
- Да лучше быть рабом, чем предавать свой собственный народ и вовлекать в гражданскую войну, - спокойно отозвался Герберт.
"- Заткнись, сопляк, и не тебе меня учить, - не дослушав, злобно прошипел герцог. - Наша сестра перевернулась бы в гробу, узнав, кем стал ее единственный любимый сын! Ты жалок, бывший принц! Пьешь у наемника с руки, забыв, что он разрушил наши королевства и уничтожил славные династии, столетиями…
- Отправьте в Табир слизняка, пусть провезут по улицам, - устало махнул рукой Павил, прерывая гневную тираду пленника, - посмотрим, посчитает ли его народ достойным снисхождения или хотя бы жалости.
В штабной палатке на месте оказался только дежурный младший офицер. Резво вскочив, он отдал честь.
- Докладываю: все идет по распорядку дня. Погибших погребают, численный состав проверен. Люди накормлены, пленные тоже. Наших убито триста шестьдесят, в войске Крайса более тысячи. Раненых пятьсот двадцать шесть, среди них половина тяжелых. Все командиры сейчас со своими полками, приводят в порядок оружие и лошадей.
Не успели расположиться на короткий отдых, из лечебницы прибежал гонец с докладом о том, что прибыли, наконец, цахирские лекари и с ними леди под вуалью, которая немедленно велела проводить ее к раненому верховному командующему Рою.
- Жена, это она… Я должен повидать ее, - взволнованно пробормотал Павил. - Как Сильвия узнала обо всем так быстро?
========== Глава 8. Дела семейные ==========
В каждом движении Сильвии угадывалась опытная сиделка.
- Мой мальчик, очень жаль, что ты так сильно пострадал, - негромко приговаривала она, осторожно переворачивая сына на здоровый бок и обтирая влажной тканью его длинную костлявую спину, - но рада, что твое беспомощное состояние дало мне возможность поухаживать за тобой. Здоровый ты бы до себя меня не допустил.