- Или привык лишь гадить, оставляя убирать свое дерьмо другим? Сегодня мы тебя научим жизни! Станешь как шелковый после такой работы!
Я не был неженкой, избалованным роскошью и праздным времяпрепровождением, много тренировался, в походах спал на жестком складном ложе, знал тяготы военных будней наравне с простыми воинами, но никогда не выполнял тяжелую и нудную работу по хозяйству. Не знал, как изнурителен бывает труд раба, который целый день таскает ведрами дерьмо из нужника, и как он задыхается от смрада испарений, как ноют руки и болит спина…
Поначалу вид этой зловонной жижи буквально согнул меня напополам, и все съеденное за “завтраком” у Павила внутри не удержалось.
- Ну, проблевался? - ласково осведомился надзиратель. - Какие нежные бывают господа, и кто бы мог подумать? На, завяжи свой чуткий нос, высочество, и приступай к работе! И помни, с нашей стороны это последняя тебе поблажка.
Повязка пахла чем-то терпким и слащавым, но запах нечистот через нее почти не ощущался. Я с облегчением вздохнул, зажмурился и начерпал из ямы первое ведро…
- Так не пойдет, высочество, ты половину пролил мимо! - ткнув меня палкой вниз, зловеще прорычал тюремщик. Я ткнулся в мерзкую бурую лужицу обеими коленями и снова чуть не захлебнулся в собственной слюне.
"День показался бесконечным. Я черпал и таскал дерьмо, и каждый раз, когда смотрел вниз в нужник, мне казалось, что сейчас умру - настолько отвратителен был вид того, что там плескалось… Руки ломило, с головы ручьями лился пот, но главное - я весь пропах, насквозь, мне не отмыться никогда от этой жуткой вони, а этим негодяям ни в одном глазу! Они еще и умудрялись делать пакости и насмехаться.
- Хаха, ты наконец-то выглядишь, как надо, принц, - издевался надсмотрщик, - но вот боюсь, другие рабы не оценят столь изысканной дорогой отдушки и за стол тебя не пустят. А впрочем, сегодня ты работал из рук вон плохо, так что ужин тебе все равно не положен.