– Русские научились зарабатывать… – он помолчал, затем добавил: – Я плачу! А знаешь, почему? – Пьяный оглядел всех музыкантов, вопроса не дождался и раздельно произнес: – Потому что в республике Ичкерия тебе бы и за миллион не сыграли, если бы вы в войне победили…
Неожиданно парень посмотрел на меня. Наши глаза встретились. А через секунду гитарист тихо сказал:
– Подойдите, пожалуйста, попозже. Мы сейчас аппаратуру настраиваем.
– Настраивай, сынок, – неожиданно легко согласился чеченец и угрожающе улыбнулся, – только про заказ не забудь…
Громкие голоса в середине зала вдруг привлекли всеобщее внимание.
– У нас нет денег, ты понимаешь русский язык? – отчетливо, перекрывая шум в кафе, проговорили в центре зала. Я привстал, чтобы посмотреть, кто это так непринужденно заявляет о своей финансовой несостоятельности.
Ну конечно… Люда стояла перед столиком, за которым сидели чеченцы. Они развалились на стульях, засунули руки в карманы и дымили сигаретами, наслаждаясь замешательством русской девчонки.
– Как это нет… – проговорила официантка, судорожно сжимая блокнотик, где был записан счет.
– У вас на пятьсот рублей… Ну ребята… Сейчас у вас настроение, я понимаю. Но надо же рассчитаться… – Она с жалкой улыбкой и надеждой посмотрела на эти пьяные физиономии, ожидая услышать что-то вроде «да ладно, не плачь, пошутили мы немного, а ты сразу хныкать, дуреха…».
Но посетители, у которых не было денег, шутить не собирались. Один из них, парень помоложе, в джинсах и темной рубашке («Это он так ржал, словно рожавшая кобыла, сволочь», – вспомнил я), пододвинул к себе свободный стул и положил туда ноги.
– Ну а что ты сделаешь, а? – громко осведомился он, рассматривая Люду в упор с головы до ног. – Милицию вызовешь? Вызывай. Только нам некогда, мы сейчас уходим.
Его товарищ, который гадко улыбался, наблюдая за этой сценой, громко засмеялся.
Девчонка окончательно растерялась.
Тот чеченец, который от эстрады все видел и слышал, усмехнулся и поспешил поучаствовать в представлении.