– Давай быстрее решать, что делать! Сейчас этот гад наверняка последние инструкции получает! Пока он с нами, нам ничего не грозит! Как только отойдет, значит, скоро подрыв!
– Тогда «сносим» его! Но не сейчас, а когда он захочет уйти! Ты понял меня? Я первый, ты прикрываешь!
– А почему не сейчас? Вот же он, рядом!
– Он всегда скажет, что не знал, что в багажнике. Наверняка это краденая машина… И ничего потом не докажешь!
Я глянул на его злое красное лицо и кивнул.
Коля закончил разговор и сел на заднее сиденье.
– Давай прямо, потом через мост и направо, – тихо распорядился он.
* * *Движение по улице, по которой мы ехали, становилось все более и более свободным, а асфальт все хуже и хуже. Мы явно удалялись от оживленных московских центральных районов.
Пришлось снизить скорость и осторожно переваливать через выбоины и вздыбленные, измятые участки разбитого дорожного полотна. Я ничего не понимал. Почему-то мне думалось, что объект для подрыва будет обязательно в центре города, не едем же мы уничтожать какую-нибудь колхозную ферму!
Чеченец несколько раз выходил, в первый момент я напрягся, готовый уже схватить его, но оказывалось, что он только спрашивал и уточнял дорогу.
Свернув на узкую асфальтовую дорожку, которая вела в глубь нескольких старых облезлых пятиэтажек, стоявших полукругом на расстоянии нескольких десятков метров друг от друга, «шестерка» остановилась возле на удивление хорошо сохранившегося сквера, разбитого в этом промежутке между домами.
А в нем спиной к нам стояли люди. Много людей. На первый взгляд около сотни человек. Они стояли, переминаясь с ноги на ногу, на газоне, возле невысоких деревьев и на асфальтовых дорожках. Несколько мужчин в домашней одежде, в той, в которой обычно выносят мусор или забегают к соседу за солью, собравшись в кружок, курили и о чем-то болтали.
Я враз похолодевшими пальцами, без команды, заглушил двигатель. В машине возникло напряженное молчание.
Мы все трое напряженно рассматривали место, где предстояло разыграться катастрофе.