Сейчас же подрагивают ладони — так сильно хочется снова опуститься на мягкий матрас и почувствовать тяжелое, мускулистое, горячее тело сверху.
— Ты даже не извинилась, когда облила меня в фойе. А стоило войти в этот номер, окинула таким презрительным взглядом, что я решил тебя проучить.
— Оттрахать так, чтобы ходить было трудно?
Сама тянусь к губам Клима и целую. Сразу с языком. Жадно, как и не снилось той наивной девчонке.
— Поначалу хотел напугать и отшлепать. — Он подхватывает меня под ягодицы и со стоном вжимается ширинкой в развилку ног.
Глава 61
Глава 61
Долгий голодный поцелуй превращает мозг в клубничное желе. Не могу оторваться от Клима ни на секунду. Хочу продолжать. Кажется, я не выживу, если отпустит.
К счастью, он и не пытается отстраниться. Стоит сделать полшага в сторону коридора, Клим подхватывает меня на руки и несет дальше.
— В ванну пойдем. Я попросил, чтобы наполнили заранее, — комментирует так сухо, словно у него нет сил на разговоры.
— Ты все продумал?
Становится дико интересно, что же еще включает в себя сегодняшняя «особая программа».
— Да, продумал. Будем пить вино и трахаться. — Клим ставит меня на теплый кафельный пол и сразу же тянет вверх подол платья.
— Романтик. — Чтобы не засмеяться, кусаю себя за щеку изнутри.
— Яйца лопаются – такой романтик.
Нахальные руки ложатся на грудь, обхватывают оба полушария и сминают.
Не самая деликатная ласка. Никакой осторожности или заботы. Но меня заводит.
— У меня здесь нет запасной одежды, — хрипит Клим.
— В простыню замотаешься. Будешь как древний патриций.
Я скольжу языком по солоноватой каменной груди. Царапаю зубами ключицу и дорожкой поцелуев поднимаюсь вдоль вены к подбородку.
— Говорят, древние римляне очень любили трахать своих сладких рабынь в упругие попки. — Клим опускает одну руку на мои ягодицы и с нажимом мажет между ними пальцами.
— А что они делали с рабами? — Сжимаю сквозь одежду налитой член.
— Что угодно. — Голос Клима становится совсем глухим.
— Мм... как интересно! — Сама себя не узнаю.
То ли номер так действует, то ли отсутствие дочери — я становлюсь смелее, чем обычно.
— На фиг все это!
У моего упрямого мужчины лопается терпение. Едва успеваю расстегнуть его ширинку, он быстро сдирает с нас остатки одежды и усаживает меня в теплую пенную воду."
"От неожиданности ахаю.