Проследив, куда она смотрит, я чуть не вскрикиваю.
— Ты зря решил, что вам под силу тягаться со мной или Китайцем. — Исаев больше не улыбается. Он, как и дуло его пистолета, смотрит в лицо моему мужчине.
— Вы оба трупы. — Клим будто не замечает направленный на него ствол. — Однако у тебя есть шанс отсрочить свою смерть. В тюрьме.
— В тюрьму я не сяду. А на тот свет... Туда попаду только после тебя и твоей... — Мерзавец смещается вбок и козыряет мне левой рукой. — ...и твоей шлюшки.
— Охрана уже спешит сюда.
Я замечаю, как с балкона выглядывает Валера и еще трое бойцов. Не знаю, отдавал ли Клим указания на подобные случаи, но парни не медлят. Слышу «Исаев», «возле беседки» — и мгновенно все исчезают.
— Тогда давай заканчивать это представление. Мой клиент хотел, чтобы ты жил и всю жизнь помнил, как потерял их обеих. Но так и быть. — Исаев сдвигает какую-то штуковину на пистолете. Вероятно, предохранитель. — Я с удовольствием прикончу вас всех!
Бывает передозировка алкоголем, а у меня сейчас передозировка страхом.
Разрешаю себе последний глубокий вдох... Злюсь, что так и не рассказала Климу правду о ночи в клубе. Жалею, что не получится никуда поехать вместе. Вспоминаю самые яркие и самые горькие моменты из прошлого...
А потом раздается выстрел.
Оглушающе громкий.
Один.
И следом за ним — душераздирающий вопль Исаева: «Ева! Нет! Зачем?!»
Глава 71
Глава 71
После крика я словно выключаюсь.
В реальность возвращает дочь.
— Там тетя! Пая! — Она показывает рукой вперед и громко всхлипывает.
Одновременно с этим всхлипом до меня доходит, что сейчас произошло.
Выстрел Исаева... Этот гад снова сместился в сторону и целился в меня и Нику.
Жуткий страх.
И лицо Евы в паре метров от нас.
Она появилась будто из ниоткуда и с какой-то нечеловеческой скоростью успела прикрыть и меня, и дочь.
— Ну все, сволочь! Тебе конец!
Пока прихожу в себя, Клим выбивает из рук Исаева пистолет, ногой отталкивает оружие подальше и одним четким ударом под колени валит урода на землю.
К моему удивлению, Исаев не отбивается и не пытается подняться. Его словно подменили. Злость уступила место муке, а решительность — отчаянию.
— Ева! Девочка моя! Ева-а-а... Не-е-ет... — воет он, протягивая руки к жене.
Клим наверняка не позволил бы прикоснуться, однако пачкаться и не нужно.