Все эти семь дней мы — я, Клим, Ника и Катя — живем под одной крышей в холостяцкой берлоге Хаванского.
Возвращаться в прежний временный дом пока нет никакого желания. Там суетятся то полиция с группой криминалистов, то охрана Клима, то снова полиция, но уже без экспертов.
К счастью, наш дружный женский коллектив не возражает против нового жилища."
"Натерпевшаяся ужасов Катя уверяет, что ей все нравится, а дорога до университета стала еще короче. Заваленная свежей партией игрушек Ника и не вспоминает об оставленных куклах, своей красивой комнате и тысяче других мелочей.
Всю неделю не звоню ни родителям, ни Герману. Отменяю деловые встречи и перекладываю на заместителя текучку в офисе. Жизнь становится на паузу. Мы спим, едим, играем, иногда под присмотром охранников выбираемся в ближайший магазин.
Сексуальная близость сводится к поцелуям и объятиям.
Наверное, это состояние можно назвать счастьем, однако тревожные новости из больницы все семь дней продолжают держать в тонусе.
— Выдыхаем! Сегодня его перевели из реанимации в терапию! — произносит Клим на восьмой день, входя днем в спальню.
— Боже... Николай! Наконец-то. — От радости на глаза наворачиваются слезы.
Неделю не плакала, а сейчас как прорывает.
— Хирург сказал, что если этот упрямец будет слушаться физиотерапевта, то еще побегает, — улыбается Клим.
— Ему нужен самый лучший физиотерапевт!
Знаю, что нет необходимости никого уговаривать или намекать на помощь. Мой потрясающий мужчина обеспечит лучших специалистов и даст сколько нужно денег, лишь бы только Николай снова был здоров.
— Валера уже нашел. — Улыбка Клима перерастает в смех. — Женщину! Зверь-баба! У нее спортсмены после травм олимпиады выигрывают.
— Николаю олимпиада... вроде не нужна. — Подхожу к любимому и крепко обнимаю его за талию.
Если бы Николай не выжил, нам обоим пришлось бы несладко. Клим хоть и не говорил о случившемся, но я чувствовала, что он винит себя, слышала редкие звонки в больницу и замечала, каким взглядом он смотрит на домик охранников.