Но как только Катя с Никой уходят гулять в парк, начинается совершенно другое шоу.
За несколько минут на меня обрушивается целый водопад из «надо», «должна» и «срочно». Это смешно — Клим повторяет слова Германа.
— Вам с Никой нужно уехать отсюда. Желательно поскорее.
— Вообще-то это моя квартира! Ника прожила здесь два года. У нее рядом любимый парк, подруги по песочнице и детский бассейн.
— Здесь небезопасно, — равнодушно выдает Хаванский.
— Ты шутишь?
Это какой-то день сурка. Снова, на этот раз уже другому мужчине, моя квартира кажется небезопасной.
— Я найду вам другой дом. Там будет отличная охрана.
— «Всем хватит места, и никто не побеспокоит», — по памяти цитирую я Германа.
— Твой любовник предлагал? — догадывается Клим.
— Герман не любовник. Скажи своим сыщикам, что они хреново работают! — Начинает потряхивать.
— Значит, не любовник. Больше?
Еще секунду назад Хаванский равнодушно расхаживал по гостиной, а сейчас вминает меня горячим торсом в стену и ставит руки по обе стороны от плеч.
Раньше я бы уже тянулась к губам и шалела от близости, а теперь — нервная система сбоит. Одна часть меня откликается, требует большего — прижаться, обнять, почувствовать каждую литую мышцу. Другая... она как под заморозкой.
Словно что-то чужеродное, ощущаю, как опускаются вниз мои потяжелевшие руки. Слышу сумасшедший стук сердца. Загибаюсь от желания сдвинуть спиной кирпичную стену.
— Угадал. — Переборов страх, я задираю голову и смотрю в глаза Климу. — Больше чем любовник.
— Так что ж ты его не послушалась? Плохо уговаривал?
Хаванский кладет правую руку на мою шею и легонько сжимает.
— Предпочитаю сама решать, что и как мне лучше.
Подняв онемевшие ладони, упираюсь ими в каменную мужскую грудь.
— Ты так и не научилась врать."
"Вместо того чтобы сдавить горло еще сильнее, Клим начинает гладить шею.
Делает это неспешно. Без намека на ласку мажет пальцем по нежным половинкам, будто пытается что-то понять... считать по искусанной коже, сколько мужчин прикасалось к моим губам за два года.
— Ошибаешься. — Чтобы скрыть хрипоту, говорю тихо. — Я стала мастером лжи. Настоящим асом! Но сейчас говорю тебе правду.
— Тогда, может, ответишь честно... У меня всего два вопроса.