— Я бы сказал, целеустремленный.
— Из-за своего упрямства ты только сильнее разочаруешься.
— Звучит как «я согласна».
Будто все это какая-то глупость, она тихо вздыхает и отворачивается.
— Сколько у нас времени? — Я смотрю на дверь детской.
— Клим... не говори, что собрался прямо сейчас...
— Просто ответь!
— Минут сорок, скорее всего. — Диана сглатывает. — Обычно Ника спит около часа.
— Отлично. Больше я и сам не выдержу.
Отпустив Диану, встаю с пола. И пока моя потрясающая женщина, кажется, пытается вспомнить, как пользоваться ногами, снова подхватываю ее на руки и несу в спальню.
***
Агент, который нашел мне этот дом, попал в яблочко. В отличие от моей собственной жилплощади, здесь все словно создано для женщины. И вагон горшков с разной зеленью, и обои с легкомысленными цветочками. И кровать... без балдахина. С четырьмя удобными столбиками и перекладинами вверху — в случае неудачи всегда можно повеситься.
— Клим, мне все же кажется, что это плохая идея. — Диана с опаской оглядывается на постель, но хотя бы не вырывается.
— Давай кое-что попробуем. — Я аккуратно ставлю ее на пушистый ковер и тут же начинаю расстегивать рубашку.
— Я... я не готова. — Она с тревогой наблюдает за моими движениями.
— А тебе и не нужно.
Я уже знаю, что сейчас предложу. Совершенно безумная затея. Издевательство над самим собой в чистом виде. Но когда у нас с Дианой было просто?
— Послушай... Сейчас середина дня, у меня впереди работа. У тебя, наверное, тоже.
Не дав ей договорить, резко сокращаю между нами расстояние и прижимаю к пухлым губам указательный палец.
— Свечи и икебану оставим на другой раз. — Я убираю ладонь Дианы с дверной ручки. — А сейчас у нас будет петтинг.
— Петтинг? — Серые глаза становятся круглыми.
— Самый целомудренный, какой только возможен, — спешу успокоить.
— Не понимаю...
— Я разденусь. Догола. А ты будешь ко мне прикасаться. — Сам не верю, что произношу это вслух. — Как хочешь. К чему хочешь. Если побоишься прикасаться, можешь просто смотреть.
Намекая, на что именно придется смотреть, расстегиваю ширинку и сквозь белье поглаживаю каменный член.
— Ты извращенец, — звучит скорее с интересом, чем с осуждением.
— А еще мазохист.